В Бальзам Авиценны влекутся духом унывные королевские брачные кровопролития и заботы о покойной сокровищах. Махмуд, затерявшийся в своем дворце Газни, теперь погружен в невероятную боль после жестокого побоев от любимой дамы. Эта книга кипит страстями и трагизмом жизни султана....
Войдя в нее, он увидел фон Требина; по-детски приоткрыв рот, Николай Эрнестович разметался на подушках и крепко спал. Кутергин не стал его будить, разделся и лег.
Денисов явился далеко за полночь. От него крепко пахло диким чесноком и прогорклым бараньим жиром.
Присев на ковер, хорунжий стянул сапоги и шепотом спросил:
– Андреич, ты спишь?
– Нет еще.
– Слышь. – Матвей Иванович на четвереньках подполз ближе и зашептал почти в самое ухо Кутергана: – Вернуться нам никак нельзя?
– Вернуться? – Удивленный капитан приподнялся на локте.
– Пока ничего. – Хорунжий отвел глаза. – Так как?
– Вернуться без карт я не могу, Матвей Иванович. А ты не крути, давай начистоту.
Денисов вздохнул и сел, поджав под себя ноги. Почесал бороду и скучно сказал:
– Людишки Масымхана следы чужие видели, в неделе пути отсюда. Как раз там, куда нам идти. Надо бы поберечься: за речкой места дикие.
– Следы? Конные прошли? Сколько?"
"– Не знаю. – еще больше поскучнел хорунжий. – Масымхан говорил: след свежий, но плохой.
– А ты бывал в Москве? – улыбнулся Федор Андреевич.
– Нет, не доводилось. Вот в Оренбурге бывал. Но ежели в Москву или Петербург соберусь, на постой примешь?
– Непременно, – заверил Кутергин. – Однако сдается, ты не все сказал?
– Ладно, – примирительно похлопал его по руке Матвей Иванович.
Денисов подтянул к себе сумку, порылся в ней и вытащил маленький узелок, развязал засаленную тряпку и отдал Кутергину винтовочный патрон. Скорее всего английского производства: свеженький, желтенький, без единого пятнышка грязи или ржавчины.
– Ну и что? – Федор Андреевич повертел патрон и пальцах.
– Людишки Масымхана нашли там, где начинаются пески. Ни у киргизцев, ни у хивинцев, ни у текинцев винтовок нет, капитан!..
Масымхан за долгий, полный событий и серьезных разговоров день устал, а завтра праздник будет продолжаться: состоится кутерма-байга, скачки в поводу. Это очень важное дело – его часто приравнивали к поединку, а старики считали победу в скачках выражением воли Аллаха.
