В Бальзам Авиценны влекутся духом унывные королевские брачные кровопролития и заботы о покойной сокровищах. Махмуд, затерявшийся в своем дворце Газни, теперь погружен в невероятную боль после жестокого побоев от любимой дамы. Эта книга кипит страстями и трагизмом жизни султана....
– Странный вы избрали маршрут. – усмехнулся Кутергин.
– Может быть, единственный из оставшихся. – Слепец спрятал в ладонях маленькую чашечку. – А ты знаешь караванные пути?
– Я приехал сюда рисовать землю на бумаге, делать карты, по которым можно найти дорогу без местных проводников.
– Значит, ты ученый? – уточнил старик. – Но ты же и воин? Или не так?
– Так, – согласился Федор Андреевич. – Любой грамотный военный должен быть еще и ученым. И не переставать учиться, чтобы уметь побеждать.
– Как твоя голова? – Слепой лекарь неожиданно переменил тему.
– Спасибо, значительно лучше."
"Старик кивнул и погрузился в свои мысли. Его сын молча пил чай, словно разговор отца с русским офицером его совершенно не касался.
– Чем я могу отблагодарить вас за лечение? – нарушил затянувшееся молчание капитан.
– Ты еще не выздоровел окончательно, – усмехнулся слепец – и кто знает, вдруг позже ты проклинать буаешь тот день и час, когда встретился с нами? Поэтому не спеши с благодарностью.
– Ты говоришь загадками.
– Вся жизнь на земле – загадка. – Старик протянул чашечку сыну и тот наполнил ее чаем. – Мусульманин, который был с вами, ушел?
– Да, – подтвердил Федор Андреевич. – Почему вы все время спрашиваете о своих единоверцах? Опасаетесь их?
– Правильнее сказать: не доверяем, – ответил сын старика. – Среди мусульман нет единства, и многие из нас идут путями своей веры.
«Религиозные разногласия». – Кутергину сразу стало скучно. Он знал, что ислам делился на две большие ветви: суннитов и шиитов, а еще существовали множество сект.
– Ты знаешь, где он сейчас? – вкрадчиво поинтересовался слепец.
– Нет, – сразу поняв, что речь о Нафтулле, честно ответил Федор Андреевич. – У нас с ним нет ничего общего.
– Время покажет, – протянул старик. – Иди, тебе нужно отдохнуть.
Судя по всему, он не намеревался продолжать беседу.
– Поздно вечером, уже без посторонней помощи, он вновь выбрался на улицу. Старик и его сын опять сидели у костра и пили чай. Днем слепой лекарь наложил свежую повязку, дал Кутергину выпить каких-то снадобий. Лихорадка больше не возвращалась, опухоль на плече спала, и рука действовала нормально – наверное, хорошо помогли тонкие золотые иголки, которые старик втыкал в тело.
