В Бальзам Авиценны влекутся духом унывные королевские брачные кровопролития и заботы о покойной сокровищах. Махмуд, затерявшийся в своем дворце Газни, теперь погружен в невероятную боль после жестокого побоев от любимой дамы. Эта книга кипит страстями и трагизмом жизни султана....
Капитан не раз уже слышал, как сводила с ума жажда – человек срывал с себя одежду, начинал есть пригоршнями песок, жадно набивая им рот, пытался пить собственную мочу, но все равно не находил спасения! Денисов как-то говорил: в пустыне, кроме воды, не менее важна соль. Она помогает задержать влагу в организме, а теряя с потом соли, путник быстрее слабеет. Тогда Кутергину это показалось диким и странным. Теперь он так не думал.
Примерно через час, когда прошли еще несколько верст, азиаты разрезали путы на другом казаке и бросили его на песок.
"Сердце Кутергина сжалось от боли и отчаяния – чего бы он только сейчас не отдал, чтобы очутиться в маленьком форте на краю огромной Державы в обществе коменданта Тученкова, подслеповатого отца Иоанна и бесшабашного Денисова.
Прошел еще час, и бросили Прокофия Рогожина. Тот ошалело вскочил, упал сгоряча, снова вскочил, кинулся бежать за уходившими конными, но один из верховых ударил его плетью и сбил с ног. Новый холмик обмякшего человеческого тела застыл на белом песке.
Али-Реза шепотом сообщал отцу о происходящем.
Слепец оказался пророком: Федор Андреевич проклял тот день, когда они наткнулись на караван, в котором везли шейха и его сына; не случись этого, не произошла бы и трагедия в развалинах крепости, не оставляли бы в пустыне ни в чем не повинных простых русских людей. Господи, дай силы все вынести и достойно принять конец!
– Не проклинай нас, – словно подслушав его мысли, неожиданно сказал Али-Реза.
Охранники равнодушно взирали на них, покачиваясь в седлах: они не понимали по-арабски. Кутергин удивился, отчего ему разрешили говорить с молодым шейхом, но вскоре все разъяснилось: бросили Епифанова.
