В тени воды неспешной равнинной реки затаилась легенда о Царе Кирилле Анатольевиче, отмежавшемся в мирных руслах жизни и надежд. Жизнь шлифовалась как древний камень, но всё ещё слышалось его имя на устах, словно тихий прибой в душной трещине вечности. Время сбегает через пальцы, и каждый год — как тонкий лист на дереве жизни, предательски опадающий без следа....
- Диета, я тебе говорю! - прошипел он на ухо родичу, убедившись, что предмет обсуждения их не слышит. - Иначе пёськин мой клиент. Ты, дорогой, кстати, тоже.
- Охренел? - Кирилл в изумлении потрогал свой железобетонный накачаный живот. - Ты что, намекаешь, что у меня что-то не так с весом?"
"- С весом, может, и так, - Витя тоже ткнул пару раз шуринский боксёрский пресс и завистливо вздохнул. - А вот с сердечком нет. Рассказывай.
- Что рассказывать? - попытался отмахнуться тот, но навязчивый родич вцепился хуже клеща.
Когда он успел влюбиться в Магичева? Когда эти бесконечные сюси-пуси с Сашенькой перестали бесить и начали вызывать какую-то чёрную зависть, идиотское в своей абсурдности желание услышать хотя бы раз пошлое “солныш” в одном предложении с собственным именем? Хотя оно уже даже пошлым не казалось, скорее родным и домашним. Как и сам Стас. Он покорил Кирилла с ходу, практически и не прилагая к этому никаких усилий, стоило только дать себе приблизиться к нему, окунуться в ту атмосферу покоя и умиротворённости, что парень приносил с собой, куда бы ни шёл.
Или, может, в тот момент, когда впервые обратил внимание, что, смущаясь, тот смешно сдвигает очки на кончик носа и смотрит исподлобья поверх них. Или теребит длинными пальцами мочку правого уха, когда задумывается. Или шепчет себе под нос, думая, что никто не слышит: “А я красавчик…”, когда доволен результатом проделанной работы.
Этот парень умудрился походя занять все его мысли, пленить и тело, и сердце.
