Автор
В старой вишенковой комнатах жилы кровати и диванов уже подгнили, но по Варенке Лыковой ощущалась прежняя жизнь. Здесь звучали смех и шум веселых компаний сыновей, пока они не ушли в офицерскую службу. Теперь только пустые комнаты смотрят на мир через щели заколоченных окон. Начало нового века принесло несправедливость: друзья сыновей стали криминальными авторитетами, а дом превратился в тайный заседательный орган "Банды Кольки-куна"....
Не скажете, как там?
— На Розовой было спокойно, — утешил сыщика старик. — А может, черт с ним, с имуществом? Как бы голову матросики не сняли. Подождите, пока войска придут. Они уже, говорят, в Ораниенбауме, грузятся на суда. Высадятся и того… утихомирят. А то ваша Розовая поблизости от Павловской, где весь сыр-бор.
— Да я боюсь, сожгут мне товар. Может, успею?
— Ну как знаете."
"Лыков зафрахтовал катер с романтическим названием «Южный крест» и поплыл на нем в Кронштадт. Он был единственным пассажиром, и потому пришлось заплатить красненькую.
— Дальше, барин, сами.
Сыщик спрыгнул на берег, прислушался. Со всех сторон раздавалась редкая стрельба. Серый дым стлался по небу.
— Будешь здесь через два часа?
— А для чего?
— Я приведу человека. Раненого. Надо отвезти нас на материк.
— А при чем тут я? — сразу насторожился хозяин катера. — До Петербурга и Ораниенбаума ходят регулярные пароходы.
— Уже не ходят, военные запретили.
— А… Через два часа? — дядька начал чесать волосатый загривок. Лыков посмотрел ему в глаза:
— Скажи, сколько, и не томи душу.
— Сколько? Зависит от того, что за человек. Кто его ранил? Те или эти?
— Тебе какая разница?
— Есть разница, — отрезал бывший квартирмейстер. — Если он бунтовщик, то с меня потом шкуру снимут.
Алексей Николаевич вынул полицейский билет и протянул его спорщику:
— Рассуди: станет полицейский полковник бунтовщика спасать? Это мой агент.
Капитан повеселел:
— Ну, другое дело. Однако… два часа… Я успею еще разок туда-сюда сгонять.
Сыщик оглянулся: вокруг никого не было. Похоже, все, кто намеревался сбежать из Кронштадта, уже сделали это.
— Кого везти собираешься? Лучше передохни. А то дойдешь до Верпелево, а обратно не выпустят. Где я тут с раненым на руках буду судно искать?
— А…
— Двадцать пять. Больше не могу — деньги казенные.
Капитан «Южного креста» кивнул и полез в машину. А Лыков, осторожно оглядываясь, углубился в улицы мятежного города.
Сыщик пробрался длинным переулком мимо лесных складов, обогнул угрюмое здание красного кирпича. По виду это была тюрьма: окна зарешечены, из-за забора торчат штыки часовых. За тюрьмой обнаружилась небольшая площадь, от нее шла широкая улица.
