Автор
В старой вишенковой комнатах жилы кровати и диванов уже подгнили, но по Варенке Лыковой ощущалась прежняя жизнь. Здесь звучали смех и шум веселых компаний сыновей, пока они не ушли в офицерскую службу. Теперь только пустые комнаты смотрят на мир через щели заколоченных окон. Начало нового века принесло несправедливость: друзья сыновей стали криминальными авторитетами, а дом превратился в тайный заседательный орган "Банды Кольки-куна"....
— Я коллежский советник из Департамента полиции! Не стрелять!
Ему ответили:
— Стрелять не будем! Иди сюда!
Он подошел к пикету из восьми пехотинцев. Навстречу выступил младший унтер-офицер:
— Документ покажите.
Лыков протянул ему полицейский билет. Унтер посмотрел очень внимательно и вернул бумагу.
— Вы в кого стреляли? — хмуро спросил сыщик. — Чуть мне голову не отшибли…
— Там матросня пьяная шалит.
— Было три человека, верно. Я им сейчас рыло начистил. Вот, отобрал.
Лыков вручил унтер-офицеру кортик и пояснил:"
"— Запишите где-нибудь: это раненого офицера, лейтенанта Павлова-второго.
— Отобрали у троих? — недоверчиво переспросил начальник пикета. Но разглядел Георгиевскую ленту в петлице сюртука и тут же вытянулся по струнке:
— Ваше высокоблагородие! Сторожевое охранение от Первого Кронштадтского пехотного батальона держит перекресток улиц, согласно приказанию коменданта города генерал-майора Беляева. Командир пикета младший унтер-офицер Крючков.
— Вольно, Крючков. Я иду от купеческой гавани и видел по пути лишь трех пьяных матросов Седьмого экипажа.
— Со стороны Николаевской лезут, ваше высокоблагородие. Два раза отбивали.
— Мне надо попасть на Розовую улицу. Правильно иду?
— Правильно. Следующий перекресток будет с Андреевской, затем с Высокой. После нее, не доходя собора, улочка короткая направо, она и есть.
Тут наблюдатель крикнул:
— Опять они! Вижу шапки поверх забора!
Лыков всмотрелся. Действительно, на другом конце Сайдашной мелькнуло пять или шесть бескозырок.
— Отделение, прицел сто шагов! — затянул нараспев Крючков. Но сыщик взял его за руку:
— Погоди. Они ведь тоже русские. Сейчас я их пугану.
Он вынул маузер, который отобрал в прошлом году на Кавказе у абрека Динда-Пето. Уперся локтем в колено, навел мушку поверх голов и выпустил подряд все десять зарядов. В ответ послышалась матерная ругань, а затем хриплая команда:
— Братва, тикаем!
— Вот и отбились, — успокаивающе сказал сыщик, вставляя в маузер новую обойму.
У солдат переменились лица. Стало ясно, что стрелять в своих никому не хотелось.
— Ну, я пошел, — тихо сообщил унтер-офицеру коллежский советник. — Мне надо своего раненого забрать на Розовой. Я туда-обратно. Застану вас здесь?
— Как начальство прикажет, ваше высокоблагородие, — виновато ответил тот. — Вдруг заставят позицию сменить?
— Заставят — сменишь. А не заставят?
— Тогда вас здесь дождусь.
— Ну, с Богом.
