Автор
В старой вишенковой комнатах жилы кровати и диванов уже подгнили, но по Варенке Лыковой ощущалась прежняя жизнь. Здесь звучали смех и шум веселых компаний сыновей, пока они не ушли в офицерскую службу. Теперь только пустые комнаты смотрят на мир через щели заколоченных окон. Начало нового века принесло несправедливость: друзья сыновей стали криминальными авторитетами, а дом превратился в тайный заседательный орган "Банды Кольки-куна"....
Лыков перекрестился и двинулся дальше. Ему повезло: больше никто ему не встретился, ни бунтовщики, ни войска. Он отыскал улицу, встал под окнами углового дома и крикнул:
— Николай!
— Здесь я, Алексей Николаич! — сразу отозвался Колька-кун. — Пробились все-таки…
— Где Зот?
— Опять без памяти. И кровь сквозь бинты новым манером пошла.
Они спустились в подвал, и Лыков увидел баталера. Тот лежал мертвенно-бледный, на груди под рубахой алело большое пятно крови.
— Сначала надо остановить кровотечение, — сказал сыщик.
— Теперь пойдем. Катер ждет.
Алексей Николаевич взвалил Кизякова на плечо: сдюжит, есть еще силенка… Они двинулись обратно к купеческой гавани. Опять повезло, никто не попался им на пути. На углу Березовой миновали сгоревшее дотла здание. У подъезда лежал труп мужчины с покрытым синяками лицом. Покойника уже раздели и разули, он был в одном исподнем. Рядом валялся вывернутый наизнанку кошелек. Лыков зло спросил семенящего рядом Кольку-куна:
— Это и есть твоя революция?
Тот отвел глаза:
— Матросы… Несознательный народ.
— А другие сознательные? Смотри, смотри! Так же и у тебя будет. Весь народ из одних ворот!
Когда дошли до знакомого перекрестка, унтер-офицер выбежал им навстречу и попытался перехватить раненого. Коллежский советник не дал:
— Я сам.
— Выделить вам сопровождающих, ваше высокоблагородие?
— А если на вас опять полезут? Нет уж, ослаблять пикет нельзя.
Путь до катера занял еще полчаса. Капитан увидел сыщика и обрадовался:
— Слава Посейдону и его русалкам! А то я уж весь на неврах…
«Южный крест» стоял под парами и тут же отвалил.
— Алексей Николаевич… Вот хорошо…
— Зот, молчи, береги силы, — приказал ему сыщик.
— А где я?
— Ты моряк, и ты в море.
— В море…
Раненый обвел вокруг себя блаженным взглядом и опять впал в забытье.
Когда катер подошел к причалу Верпелево, навстречу выбежал пехотный зауряд-прапорщик:
— Стой! Кто такие? Распоряжением генерал-губернатора вы арестованы.
Коллежский советник предъявил документы, кивнул на атамана:
— Он со мной. Выручаем раненного в беспорядках филера наружного наблюдения. Прикажите дать нам подводу до станции.
Когда они сели в поезд, Лыков спросил у Кольки:
— Как вы оказались в Кронштадте?
— Да не мы, а один только Зот.
— Почему один?
— Прочие пока у финляндцев. А Кизякова я послал в Четвертый флотский экипаж пропаганду делать.
