Автор
В старой вишенковой комнатах жилы кровати и диванов уже подгнили, но по Варенке Лыковой ощущалась прежняя жизнь. Здесь звучали смех и шум веселых компаний сыновей, пока они не ушли в офицерскую службу. Теперь только пустые комнаты смотрят на мир через щели заколоченных окон. Начало нового века принесло несправедливость: друзья сыновей стали криминальными авторитетами, а дом превратился в тайный заседательный орган "Банды Кольки-куна"....
Все из Седьмой Восточно-Сибирской дивизии, а наши партизаны из Четвертой.
— Ну и что? Могли в плену сговориться.
Лыков возразил:
— Пленные из Седьмой дивизии сидят в окрестностях Токио. А из Четвертой — на Сикоку.
— Они два месяца плыли на одном корабле, — продолжал настаивать подполковник.
Сыщики задумались и были вынуждены согласиться, что такая возможность существовала. Филиппов взялся еще раз проверить стрелков, уже основательнее. Затем покосился на коллежского советника и осторожно спросил:
— Алексей Николаевич, а что ваша агентура?
— Да, — подхватил Герасимов, — пусть агентура департамента тоже напряжется.
Надворный советник покачал головой:
— Я имел в виду личных осведомителей Лыкова.
— Это кто такие?
— Еще со времен Павла Афанасьевича Благово была заведена особая сеть.
Жандарм пожал плечами:
— Я не знаю никакого Благово.
Филиппов пояснил:
— Был такой вице-директор Департамента полиции. Я его не застал, он умер задолго до того, как я пришел в градоначальство.
Лыков слушал молча. Его отношения с покойным никого в этом кабинете не касались. А начальник ПСП тем временем продолжал:
— Когда Благово умер, его сеть осведомителей перешла к Лыкову. С тех пор о ней никто ничего не знает. Иногда Алексей Николаевич выдает такую, как сейчас модно говорить, информацию, что только диву даешься. Значит, сеть жива и работает.
— Так.
Филиппов с Герасимовым переглянулись. Оба были опытные люди, и на секретной службе. Каждый имел на связи собственную агентуру, которую точно так же держал в тайне ото всех, и особенно от начальства.
— И что говорят агенты? — мягко полюбопытствовал жандарм.
— Пока ничего, — ответил Лыков. — И вообще, господа, вы преувеличиваете их возможности. Так, два десятка человек… У вас, Александр Васильевич, на порядок больше.
Герасимов аж облизнулся — так ему хотелось присоединить осведомителей сыщика к числу своих. Но он понимал, что этого никогда не случится.
— И совсем ничего?
— Пока да. Скорее, Александр Васильевич, мы вправе ждать новостей от вас. Люди Кольки-куна активно агитируют. Они не могут не пересечься с эсерами или анархистами.
