Автор
В старой вишенковой комнатах жилы кровати и диванов уже подгнили, но по Варенке Лыковой ощущалась прежняя жизнь. Здесь звучали смех и шум веселых компаний сыновей, пока они не ушли в офицерскую службу. Теперь только пустые комнаты смотрят на мир через щели заколоченных окон. Начало нового века принесло несправедливость: друзья сыновей стали криминальными авторитетами, а дом превратился в тайный заседательный орган "Банды Кольки-куна"....
— Видишь, вы с ним заодно, — отшутился сыщик и продолжил: — Колька готовит революцию, после которой править страной будут мужики. Понимаешь?
— Да… Завлекательная идея.
— Вот-вот. Этим он и опасен. При Куницыне есть есаул, лучший его дружок по фамилии Сажин. Ростом чуть выше меня, волосы светлые, глаза серо-зеленые, в бороде слева прядь черных волос. Ходит с маузером.
Старик опять кивнул, запоминая. К удивлению Азвестопуло, он ничего не записывал. Ай да дедушка…
— Еще в шайке имеется матрос. Долговязый, простодушный, на руке татуировка — якорь.
— Из татар, что ли? — уточнил Пятибоков.
— Нет, православный, это у него присказка такая.
— Ежели матрос, так он может вшивобратию в морских казармах спрятать, — вдруг предположил Азвестопуло. Лыков посмотрел на него с удивлением, а хозяин — с интересом и поддакнул:
— А что, и верно!
— Вшивобратия — это так они сами себя называют, — пояснил Игнату Провичу сыщик. — И даже с гордостью. Но догадка Сергея Маноловича кажется мне сомнительной.
— Почему?
— Морячок — фамилия его Кизяков — с ними вместе в плену не сидел. Он с интернированного немцами миноносца «Бесстрашный». Приблудился, пока два месяца домой плыли. Но если остальным семерым полагается увольнение от службы как артурцам, то на экипажи интернированных миноносцев это не распространяется. То есть Кизяков должен был по возвращении в Россию продолжить военную службу. А он дезертировал. Как ты думаешь, Игнат Прович, могут его такого принять во флотском экипаже, кормить и от начальства прятать?
— Могут, особенно в Восьмом и Четырнадцатом.
— Ну одного — верю. А если он с собой еще семерых приведет? Причем из пехоты?
— Тогда нет."
"— Вот и ответ на вопрос.
Сыщики уже собирались уезжать. Но оказалось, что хозяин еще не договорил.
— Алексей Николаич, я что хочу спросить, — начал он, наливая по новой рюмке ликера.
— Слушаю.
— Скажи, пожалуйста, куда наша держава катится?
— В каком смысле? — удивился коллежский советник.
— Да вот смотрю я вокруг и удивляюсь. Все как с цепи сорвались! Бомбисты, террористы, гимназисты… Жиды. Эти… либералы. Обыватели навроде меня. Никто власть не почитает и слушаться ее не хочет. Это с нашей стороны.
— С какой нашей?
— Со стороны населения, — пояснил старик. — Всяк сделался вдруг умным, требует конституцию, а околоточного норовит по матери послать.
— Игнат Прович, — остановил хозяина сыщик. — Ты извини, нам пора идти. Скоро мосты разведут.
