В августе 1943 года роковой звон цепи и ругательства нарушал тишину лесного склада. Лежавший на верстаке мужчина с отрубленными ногами и сломанными руками швырнул грохотом вверх мешок, поднимая черную пыль и удушающий запах сырости. Его обозревательный смех заставлял дрожать деревянные перекладины. Этот схрон скрыт от бесконечного войны — но его не вытащить обратно к миру....
– Уверены?"
"– Так точно, товарищ капитан, не сомневайтесь. Другой он стал – волосы длинные, борода вокруг рожи, да и серый весь, сморщенный. Но это точно тот самый тип.
– Спасибо, Фоменко, – искренне проговорил Алексей. – Вы нам очень помогли.
Значит, все правильно. В районе промышляет именно банда Бабулы. Она и творит все эти непотребства. Сомнений и раньше не было, но Алексей должен был убедиться.
– Подождите, товарищ капитан, – взмолился бедолага, видя, что посетители собираются уходить. – Вы же нормальный человек, я же вижу, меня не обманешь.
– Хорошо, Фоменко, я постараюсь вам помочь. – Капитан чувствовал, как белели его скулы, когда он выходил из камеры.
Глава 11
И полетели бессонные дни и ночи. Группа штудировала все имеющиеся документы, моталась по району, переводя бензин. Допросы, беседы, разговоры с очевидцами, способными пролить свет на местонахождение банды.
Алексей вчитывался в отчеты и рапорты дознавателей НКВД, работавших на месте разгрома санитарного поезда в Синицком лесу и на дороге, где бандеровцы подкараулили грузовики с орудиями, отставшие от колонны, уничтожили технику и расстреляли охрану. Он отбрасывал эмоции, мешавшие работать, концентрировался на «сухом остатке». Фамилии врачей и медсестер, сопровождавших поезд, красноармейцев, убитых на дороге.
Дотошный Овчинин отыскал свидетеля из Лыжан. Пожилой мужчина собирал грибы, увидел это безобразие и вовремя спрятался на опушке. Бандитов было не меньше десятка. Половину красноармейцев они убили в перестрелке, очень смахивавшей на избиение младенцев, остальных завели в поле, ублажили беседой, раздели и всех прикончили.
Бабула там был. Старик, которому капитан сунул под нос фотографию, энергично кивал и умолял никому не рассказывать о том, что его вызывали в органы. Такие обещания Кравец вынужден был давать ежедневно, и это сильно напрягало его.
«Кого мы освободили? – раздраженно думал Алексей. – Ведь эти люди спят и видят, как бы поглубже вонзить нож нам в спину».
– Я тут раздобыл кое-что. – Из соседнего помещения вышел зевающий Газарян с ворохом бумаг под мышкой.
Спать хотелось всем. У людей слипались глаза.
– За месяц до того, как Бабула сбежал с немецкой службы, с ним проводил беседу некий унтер-штурмфюрер, по-нашему лейтенант, Тиль Вагнер.
