В окружении заклятых партнеров и бандитских делишек, Иван Федорович Воловцов находит необычный способ излечения: он становится судебным следователем в небольшой городке, где все процветает в уюте теней. Здесь каждый шаг может быть опасен, а мрачная атмосфера озаряется капельками добра и справедливости. В этом мире нет места для слабых или неуверенных — лишь истинные губернаторы могут обрести долгожданный отпуск....
Вот ведь, в отпуске человек, а тут к нему всякие ходят, заботами своими грузят, а у него, чай, и своих хватает, а иначе не выпросил бы он отпуск и не уехал из суетной Москвы…
— Но мне оченно надобно, Феодора Силантьевна, — не уходил мужик. — По делу важному.
— А он в отпуске, — стояла насмерть тетка, — и делов никаких ни с кем не имеет…
— Как не имеет? — удивился мужик. — Вся округа говорит, что он следствие по убиению Марьи Степановны проводит. Специально ради этого дела из Москвы приехал…
— Вот ведь мелют языки слободские, — проворчала Феодора Силантьевна.
— Тогда скажите, что без меня ему убивца старухи Кокошиной нипочем не сыскать…
— Кто там, тетушка? — Воловцов поднялся с постели и принялся быстро одеваться.
— Да это ко мне, — соврала Феодора Силантьевна, — сосед за солью приходил…
— А мне показалось, что он про какое-то «дело» говорил, — произнес Иван Федорович.
— Да какие у них дела, — опять проворчала тетушка. — Шастают ни свет ни заря, почем зря, людям только спать мешают…
Воловцов вышел во двор. Было морозно, ночью, очевидно, стояла минусовая температура, и остатки жухлой травы покрылись ранним инеем и смотрелись уже не столь печально. Воздух же был по-весеннему звонок, и казалось, если крикнуть громко, изо всех сил, то, верно, будет слышно и в самой Рязани…
Шагах в двадцати от дома какой-то мужик в потертой сермяге, неуклюжем треухе и стоптанных кирзовых сапогах подавал Ивану Федоровичу непонятные знаки.
Воловцов подошел поближе и кивнул ему головой: мол, чего тебе?
— Я знаю, кто убивец Марьи Степановны, — опасливо озираясь, вполголоса проговорил мужик.
— Да ты чо? — делано удивился Воловцов.
— Ага, — подтвердил тот кивком головы.
— И кто же? — подошел к нему ближе Иван Федорович.
— Дворник Ефимка, — ответил мужик.
— Я так и думал! — нарочито серьезно ответил ему Воловцов и нахмурил брови.
— Да вы его не знаете! — уловил-таки мужик в голосе Воловцова недоверие и иронию. — А я — знаю. Он только прикидывается придурком, а на самом-то деле он — о-го-го!
— А откуда вы знаете, что Кокошину убили? — обернулся к мужику Иван Федорович.
— А как же иначе-то? — даже удивился мужик.
