В окружении заклятых партнеров и бандитских делишек, Иван Федорович Воловцов находит необычный способ излечения: он становится судебным следователем в небольшой городке, где все процветает в уюте теней. Здесь каждый шаг может быть опасен, а мрачная атмосфера озаряется капельками добра и справедливости. В этом мире нет места для слабых или неуверенных — лишь истинные губернаторы могут обрести долгожданный отпуск....
— Вы что, хотите уверить меня, что приняли серебряные часы, сто сорок рублей ассигнациями и процентные бумаги на восемнадцать тысяч рублей от совершенно незнакомого вам человека? И он, тоже абсолютно вас не зная, отдал вам такое богатство, как вы изволили выразиться… на сохранение? Но это же сказка, господин Калмыков. Сущая небылица…
— Верно, он торопился или за ним гнались, — продолжал гнуть свою линию отставной солдат. — Мой дом он выбрал случайно и, увидев меня, решил, что мне можно доверять…
— Веселый вы человек, однако, Иван Ерофеич, — усмехнулся Песков, но Калмыков угрюмо посмотрел на него и уставился в пол.
— Да, — ответил Калмыков и почему-то глянул на Воловцова.
— Это с какой такой стати? — уже нехорошо посмотрел на отставного солдата Виталий Викторович.
— Потому что я никого не убивал, — последовал твердый ответ.
— Зачем вы приходили в ночь убийства в дом Кокошиной? — начал с другой стороны Песков.
— Я не приходил в ночь убийства в дом Кокошиной, — ответил Калмыков.
— Приходили. Вас видел один из жильцов дома, — продолжал наседать Песков, но видимых результатов это не приносило.
— Я не приходил в ночь убийства в дом Кокошиной, — слово в слово повторил свою предыдущую фразу Калмыков.
— Запираться бесполезно: вас видели, — пристально посмотрел на подозреваемого судебный следователь.
— Меня не могли видеть, — помотал головой Калмыков.
— Почему? — спросил Песков.
— Потому что я не приходил в ночь убийства в дом Кокошиной, — в третий раз повторил одну и ту же фразу Калмыков.
— Он видел именно вас! — хлопнул ладонью по столу Песков. — И это зафиксировано в протоколе.
— А что мне ваш протокол… Да не мог он меня видеть там, господин следователь, — продолжал упираться Калмыков. — Как он мог кого видеть? Ночью-то? А?
— Ага! — Песков повеселел и метнул быстрый взгляд на Воловцова.
— Весь город знает, что Кокошину убили ночью. А потом облили керосином и подожгли, — как само собой разумеющееся ответил Иван Ерофеич.
— А откуда знаешь, что та ночь, когда совершилось убийство, была темная? — задал новый вопрос Песков.
— Так осень же… Октябрь месяц. Щас все ночи темные, — чуть нагловато, как показалось Воловцову, посмотрел на Пескова Калмыков.
