В окружении заклятых партнеров и бандитских делишек, Иван Федорович Воловцов находит необычный способ излечения: он становится судебным следователем в небольшой городке, где все процветает в уюте теней. Здесь каждый шаг может быть опасен, а мрачная атмосфера озаряется капельками добра и справедливости. В этом мире нет места для слабых или неуверенных — лишь истинные губернаторы могут обрести долгожданный отпуск....
— Ничего, — вдруг встрял в допрос Иван Федорович, предварительно переглянувшись с Песковым, — на днях мы поймаем вашего сообщника, и тогда вы заговорите по-другому… Верно, Иван Ерофеич?
Оба следователя заметили, как при слове «сообщник» Калмыков заметно вздрогнул. Похоже, Иван Федорович попал в точку…
— Что, Калмыков, будем говорить? А то твой сообщник разговорится первым, и тогда твои показания уже мало что будут значить, — решил развить успех Воловцова Песков, и, похоже, сделал ошибку, добавив: — Ты ведь той ночью к Попенченко шел, верно? Он тебе и передал на сохранение деньги, часы и ценные бумаги.
К удивлению обоих следователей, вместо того, чтобы закручиниться и начать рвать на себе волосья, в голос стенать на судьбу-злодейку и валить всю вину на не пойманного покуда Попенченко, Калмыков будто бы успокоился и снова уставился в пол. Воловцов и Песков непонимающе переглянулись, и Иван Федорович заметил растерянность во взоре рязанского судебного следователя.
— А не могли бы вы описать внешность гражданина, который передал вам на сохранение деньги, часы и доходные бумаги? — спросил Воловцов.
— Ну, могу, — неохотно ответил Калмыков.
— Говорите. Только учтите, что ваши показания записываются в протокол. Итак, опишите человека, давшего вам все эти вещи.
— Ну, высокий, — начал придумывать на ходу Калмыков. — Худой. И с бородой.
— С бородой? — переспросил Иван Федорович.
— Ага, — подтвердил допрашиваемый."
"— А усы у него были? — пытливо посмотрел на отставного солдата судебный следователь по наиважнейшим делам.
— Были, кажись… — не сразу ответил тот.
— Так кажись или были? — продолжал допытываться Воловцов.
— Были, точно, — кивнул Калмыков.
— Ну, а что на нем было надето?
— Пальто, шапка, сапоги, — стал перечислять отставной солдат.
— Какое пальто? — уточнил Воловцов.
— Черное, — подумав, ответил Калмыков.
— Черное пальто с воротником, — повторил Иван Федорович. — А росту, вы говорите, он был среднего?
— Ага, среднего, — подтвердил Калмыков.
— Но вы минуту назад сказали, что он был высокий, — не сводил с допрашиваемого взора Иван Федорович.
— Нет, я ошибся, — нетвердо заявил Калмыков. — Среднего он был росту…
— Вот что, Иван Ерофеич, — сказал Воловцов с железными нотками в голосе. — Вы тут сидите перед нами и все врете.
