Он захватил пригоршню сухого и колючего снега и, протерев им пылающее лицо, сел. Темный силуэт склонился над ним и оказался Виктором Рулевым.
— Ну, как ты, герой? — улыбался майор. Лицо его, измазанное копотью и обожжённое, светилось радостью.
— Тамару с Надюшкой нашёл? — прошептал Гром, боясь спросить о главном.
— И мои все живы, — засмеялся Виктор Михеевич, — и Ольга твоя в безопасности. А всё этот твой супермен черножопый! Эй, Али, иди сюда! — крикнул майор, перекрывая гул пожара.
— Витя, забирай семью и отправляйся домой. Не нужно, чтобы тебя здесь видели.
— Да я с места не двинусь, пока Али не заберёт тебя с собой…
— Я никуда не еду. — Гром подавил начавшийся приступ мучительного кашля.
— Тебе нужно отдохнуть, Гром. Ты сильно болен. — Неслышно подошедший Али протянул Грому плоскую фляжку.
— Я приказываю тебе забирать людей и уезжать. Когда потребуешься, я позвоню. — Алексей отвинтил колпачок и опрокинул в горло обжигающую жидкость. Он проводил взглядом отошедшего Рулева и негромко сказал: — Зачисть здесь всё. Никто не должен… — Гром хотел было подняться на ноги, но только бессильно матюкнулся и осел в снег.
Али некоторое время бесстрастно смотрел на него, затем круто повернулся и направился к покрытому копотью снегоходу, гортанными выкриками, словно ударами бича, подгоняя своих людей:
— Майор, поторопи семью. Гром, один снегоход я оставил у ворот.
— Спасибо, Али. Береги Ольгу.
При звуке этого имени дрогнуло неподвижное лицо дагестанца. Он обернулся, хотел что-то сказать, но передумал и только коротко кивнул.
Взревели двигатели, заметались из стороны в сторону острые лучики фар. Выстроившись клином, мощные машины понесли боевиков через озеро, постепенно тая во тьме. Рокот моторов быстро заглушил вой ветра.
Между тем пожар не ослабевал. Пламя перекинулось с горящего дома на подсобные постройки, и теперь уже полыхала вся усадьба.
Бессильно привалившись к стойке въездных ворот, Алексей проводил туманящимся взглядом дагестанцев, чувствуя, как весело и жарко мечется пламя внутри него, яростно гудит в голове, грозя выдавить наружу глаза и взорвать череп изнутри.
Сквозь шум в ушах прорезались далекие завывания пожарных сирен.
Борясь со слабостью и тошнотой, Гром оседлал снегоход и, петляя из стороны в сторону, направился к черневшему невдалеке лесу…
Воздух был сухим и колючим. Он царапал воспаленное горло при каждом вдохе, со свистом вырываясь из обожженных холодом легких.
