Александр Васильков обгоняет миловидную девушку и случайно задевает ее скрипичный футляр. Не глядя на нее, он сухо извиняется. Она морщится от разочарования, но в следующую секунду осознает какое-то важное для мужчины событие — тот даже не притормозил, убегает. Внутри девушка чувствует таинственную атмосферу внимательности к чему-то необычному в его поведении....
— А потом они этак вот разбойничали аккурат через день. Только за август месяц разов двадцать налетали. Несколько больниц с землей сравняли, две поликлиники, три детских сада. А уж скольких людей жилища лишили, не передать. Я вот тут, в этом самом своем полуподвале, семью молодую приютил с маленьким ребенком.
— Да ну? — впервые перебил рассказчика Васильков, изрядно подивившись такой новости.
— Ей-богу.
— Как же это случилось?"
"— Они подле Ржевского вокзала жили, а немец страсть как любил его бомбить, как и все другие.
Александр Аверьянов, вернувшийся с войны, был счастлив снова окунуться в мирную жизнь родного города. Однако эту его радость омрачало то обстоятельство, что он остался без семьи, без крова. И тут Тимофей Григорьевич, ранее не отличавшийся широтой души, предложил племяннику пожить у него.
Племяш, конечно, догадывался, что за сим предложением скрывается корысть. Сам Тимофей получал небольшую пенсию и надбавку за инвалидность, перебивался крошечным окладом участкового дворника. Всех этих деньжат, вместе взятых, при малой экономии на месяц ему хватало бы с избытком, да вот беда, любил Тимофей в будни побаловать себя портвейном, а по субботам и великим праздникам — водочкой. Потому приходилось ему шабашить.
В общем, жизнь его была тяжела и радовала нечасто. А тут вдруг племяш с полным карманом деньжищ точно с неба свалился. Так чего же не потесниться, ежели тот щедр и каждый вечер будет потчевать дядюшку беленькой?
Александр согласился остаться здесь и весь следующий день потратил на приведение в порядок полуподвального этажа.
— Сойдет, — оценил свои усилия Александр. — На фронте бывало и куда хуже. Мы там и не в таких условиях проживали.
