Александр Васильков обгоняет миловидную девушку и случайно задевает ее скрипичный футляр. Не глядя на нее, он сухо извиняется. Она морщится от разочарования, но в следующую секунду осознает какое-то важное для мужчины событие — тот даже не притормозил, убегает. Внутри девушка чувствует таинственную атмосферу внимательности к чему-то необычному в его поведении....
— И к скупщику бежать не с чем. Все, что у меня было, я ему уже снес.
Ехать водителю было велено до Софийского проезда.
«Черт побери, это рядом совсем, — с сожалением заключил Аркадий, включая первую скорость. — Надобно не торопиться, чтоб они расслабились и успели развязать языки. — Водитель не спешил и мысленно выстраивал маршрут движения до адреса, названного верзилой: — Поначалу прямо по Трифоновской, покуда не упрусь в Бахметьевский автобусный парк. Далее направо до Сущевского Вала. По нему квартала три-четыре до Миусского кладбища.
По Трифоновской они проехали в тишине. Пьяненький уркаган продолжал лакать из своей бутылки.
Когда такси поравнялось с автобусным парком, коренастый тип опять затянул недовольным и довольно противным голосом:
— Надоело все. Вечером пойду, замок поддену на какой-нибудь бакалейной лавке.
— Нам велено сидеть тихо, — заявил длинный фрукт с переднего сиденья.
— Почему это?!
— Сыч Северный бан понюхать намерен.
— Я туда не нанимался!
— Тихо ты! Там дело верное выгорает.
— А чего на Северном? — встрял в разговор нетрезвый браток.
— Вроде как большие склады со жрачкой. Больше Сыч ничего не сказывал.
— Жрачка — это дело, — промямлил поддатый уголовник, допил свой портвейн и швырнул пустую бутылку в открытое окно.
Аркадий крутил баранку, оглядывался по сторонам, сигналил — в общем, старательно делал вид, будто всецело занят дорогой и в пассажирский разговор не вникает. Движение на Сущевском Валу и впрямь было непростым.
Однако каждое слово, вылетевшее из уст бандитов, Аркадий тщательно фиксировал в памяти, чтобы через несколько минут домчаться до управления и пересказать все товарищам, пославшим его на это задание. До Софийского проезда оставалось всего ничего. Вот справа уже потянулись заросли лещины Миусского кладбища.
— Вам у какого дома? — поинтересовался Аркадий, завернув в проезд.
Верзила лениво махнул рукой и пробурчал:
— Прямо.
«Эмка» прокатила по Софийскому почти до конца кладбища.
— Здесь, — длинный уголовник указал на тенистый участок меж невысоких домов.
Автомобиль сбавил скорость, принял вправо, остановился."
"Таксист поглядел на счетчик и вдруг захрипел.
