Александр Васильков обгоняет миловидную девушку и случайно задевает ее скрипичный футляр. Не глядя на нее, он сухо извиняется. Она морщится от разочарования, но в следующую секунду осознает какое-то важное для мужчины событие — тот даже не притормозил, убегает. Внутри девушка чувствует таинственную атмосферу внимательности к чему-то необычному в его поведении....
Лишь местами тусклым электрическим светом тлели окна еще не спавших москвичей.
Трижды Александр осторожно оглядывался назад и всякий раз замечал мужчину, двигавшегося на некотором удалении от него. Широкие брюки, расстегнутый пиджачок, кепочка, развязная походка довольно молодого, подвижного человека.
«Нет, определенно не наш, — сделал он вывод, открывая ключом дверь. — Ресторанный тип. Сто процентов. И всего один. Значит, послан проследить, пронюхать, довести меня до дома».
Васильков спустился в полуподвал, пропахший плесенью.
Увидев племянника, он обрадовался, засуетился.
— Наконец-то! Я уж заждался. Садись, Санек, рассказывай! — Дядька плеснул в кружку.
— Много не наливай, в меня не полезет, — пробормотал Александр и упал на свой самодельный топчан. — Я в последний раз так уставал, когда в походном марше полсотни верст отмахал в составе батальона. Помню, так же болели ноги. На вот, поешь нормального. — Он протянул Тимофею сверток, а сам поспешил снять ненавистные ботинки.
"После этого племянник закинул на шею полотенце, босиком протопал до закутка, где висел умывальник, ополоснулся, чуть посвежел и подсел к столу.
— Ну, за первый твой рабочий день! — сказал старик и поднял кружку.
Просто так, без тоста, он никогда не пил. Для этого требовался серьезный повод, который, конечно же, всегда довольно легко отыскивался.
Дядя и племянник выпили, закусили котлетами по-киевски и свежим белым хлебом.
— Как оно? Понравилось в ресторане-то? — снова пристал Тимофей с расспросами.
Сашка подпалил папиросу, бросил на стол коробок. От усталости есть и пить ему совершенно не хотелось.
— Нормально, — сказал он и поморщился. — Суетно, правда, и не все понятно. Гости идут и идут. Народ живет голодно, денег зарабатывает немного, а часам к четырем все столики оказались заняты. Странно это.
— Голодно — это ты верно заметил, — согласился дядька. — Только ведь по ресторанам простой народ давно не шастает.
— А кто же туда, по-твоему, ходит?
— Много кто наведывается погулять, шикануть, — неопределенно ответил старик, снова разливая водку. — Начальство разное, обласканное большими окладами. Всякий торговый люд с баз и магазинов. Да и лихой народец шастает. Куда же без него-то?
— Лихой народец — это бандиты, что ли?
— Они самые. Их тоже хватает по Москве.
