Открыл было рот, чтобы поинтересоваться, что именно она имеет ввиду и тут же получил ощутимый тычок под рёбра с другой стороны. Повернулся. Посмотрел на Бернарда. Сержант старательно делал вид, что считает ворон, круживших над деревней, и даже не косился в мою сторону. Засранец.
Я поравнялся с Айлин и слегка приобнял её за плечи. Девушка посмотрела на меня и одними губами прошептала вопрос.
— Почему? Почему везде, где бы мы ни появились, всё заканчивается тем, что нас пытаются убить или прогнать? Ненавидят. Кто-то вежливо, сквозь стиснутые зубы, потому, что наша помощь ему нужна. Кто-то с вилами, факелами, камнями и проклятиями, брошенными вслед. Везде одно и то же. Нас везде ненавидят, — голос её снова дрогнул. В уголках глаз блеснули крохотные бисеринки слёз."
"— Потому, что им страшно, — шепотом ответил я, — Они, как и любой человек бояться всего, что выходит за рамки их понимания. Боятся. И потому ненавидят. Пока они поодиночке, эта ненависть сидит глубоко внутри каждого из них. Но стоит им собраться в толпу. Хоть немного почувствовать собственную силу и она вылезает наружу. Берёт верх над их гласом рассудка, превращая обычных людей в безвольное озлобленное стадо. Стадо, которому нужно выплеснуть свою агрессию. Вопросами вроде: «зачем?», «почему?», «какая мне от этого выгода?», «что я творю?», они в этот момент не задаются. Они вообще никакими вопросами не задаются. Им нравится ощущать себя частью толпы. Плыть по течению. Это гораздо удобнее, чем встать и сказать «одумайтесь, люди». Гораздо безопаснее. Ведь если ты так скажешь, пойдешь против течения, против озлобленной толпы, то сам можешь попасть под раздачу.
Айлин не ответила. Всхлипнула. Шмыгнула носом. И неожиданно прижалась ко мне. Я слегка опешил от этого. Покосился на Бернарда, но сержант всё так же продолжал усиленно делать вид, что считает трёх ворон, кружащихся над деревней. По какому кругу он их пересчитывал, я уточнять не стал.
— Нам придётся привыкнуть, что мы — другие, — я осторожно, стараясь не растревожить рану на плече, обнял девушку. Она прижалась сильнее. Нос начала щекотать прядь её волос, пахнущая какими-то полевыми цветами, — Люди не любят других. Ты можешь поменять эпоху, но это поменяет лишь предлог для ненависти. Безграмотные средневековые селюки видят в нас колдуна и ведьму, которые крадут детей, питаются падалью, наводят порчи и притягивают беды. Образованные люди из внешнего мира — предтечу к восстанию машин, которое, по их мнению непременно должно положить конец доминированию кожаных ублюдков на планете земля. Ну, или хотя-бы испоганить им игру.
Айлин сдавлено хихикнула не поднимая головы. Немного помолчала и спросила.
— Но ведь… Не такие уж мы и другие.