По всей его длине горело пять костров, каждый с собственным дымовым отверстием, вдоль стен располагались отдельные помещения-клетушки для семей; все их убранство состояло из низкой лежанки, под которой хранились припасы.
Нам выделили самую последнюю, и я уже сложила там наши плащи и тюки. Джейми встал возле входа, снял ботинки и плед и, не удостоив меня взглядом, скрылся внутри.
Я тоже поднялась, однако Иэн вдруг схватил меня за руку.
– Тетушка… – нерешительно начал он. – Ты его так и не простила?
– Простила? – поразилась я. – За что? За Роджера?
– Нет, – поморщился Иэн. – Это была ужасная ошибка, но мы, в общем-то, по-другому поступить и не могли. Нет… За Боннета.
– За Стивена Боннета? С чего Джейми решил, что я его в чем-то виню, я же ему и слова не сказала?!
Иэн запустил руку в волосы.
– Тетушка, разве ты не понимаешь? Он же корит себя за все. За то, что этот тип ограбил нас тогда на реке и теперь вот… за то, что ну… случилось с кузиной. – Иэн передернул плечами. – Он и так с ума сходит, еще и ты на него злишься.
– Да я вовсе не злюсь! Я думала, это он на меня обижен, что я сразу не рассказала о Боннете.
– О! – Иэн не знал, смеяться ему или плакать. – Видишь ли… Молчать, конечно, не стоило, но вряд ли это что изменило бы. К тому времени, когда Брианна призналась, мы вашего Маккензи уже поколотили.
– Так вы решили, я на него сержусь?
– Тетушка, это всякому видно! – горячо заверил меня Иэн. – Ты на него не смотришь, не разговариваешь без крайней на то надобности и даже… – Он смущенно закашлялся. – Я за последний месяц не видел, чтоб ты с ним ложилась.
– Ну знаешь ли, он со мной тоже не ложится! – сгоряча выпалила я, прежде чем сообразила, что подобные темы не стоит обсуждать с семнадцатилетним юнцом.
– У него должна быть гордость, согласись? – Иэн взглянул на меня исподлобья.
– Да уж не сомневаюсь. – Я устало потерла лицо. – Ладно, Иэн, спасибо, что сказал.
Он одарил меня одной из тех улыбок, что совершенно преображали его длинное неказистое лицо.
– Мне ужасно неприятно видеть, как он мучается. Я очень люблю дядю Джейми.
– Я тоже, – сглотнула я комок в горле. – Спокойной ночи, Иэн.
Я на цыпочках прошла вдоль каморок, где спали целые семьи, и размеренные звуки их дыхания несколько успокоили биение моего сердца. Снаружи шел дождь, в дымовые отверстия залетали капли, чтобы с шипением испариться на углях.
Как я сама ничего не заметила? Ответ, впрочем, был прост – глаза мне застилала не злость, а чувство вины. Я умолчала о Стивене Боннете не только из-за Брианны. Да, она права: Джейми рано или поздно решил бы отомстить Боннету. Однако я, в отличие от нее, практически не сомневалась в успехе мужа.
Нет, дело в другом – я скрывала правду из-за золотого кольца.