Роджер протянул ребенка женщине, но та сурово покачала головой.
– Свящ-щник, – твердо заявила она. – Лей.
Она махнула одной из девушек, и та поспешно выступила вперед, держа роговую чашу, до краев полную воды.
– Отец Александр сказать, ты священник, сын священника, – добавил парень.
Роджер заметно побелел под своей бородой. Джейми, кажется, кого-то узнал в толпе, потому что отошел с ним в сторону и обменялся парой фраз на французском.
– Это все, что осталось от его паствы, – пояснил он нам. – Старейшины велели им уйти. Они отправятся в земли гуронов, в миссию святой Берты. И хотят крестить ребенка, вдруг тот умрет в пути. – Он посмотрел на Роджера. – Они решили, что ты священник?
– Судя по всему. – Роджер опасливо держал младенца на вытянутых руках.
Джейми задумался, глядя на индейцев. Они были совершенно спокойны, хотя я и предположить не могла, что ждет их впереди. Они пережили огонь, смерть, изгнание… что еще? Слезы были видны лишь на лице той старухи, что принесла ребенка, – должно быть, она мать погибшей девушки.
– В случае нужды любой человек может исполнить роль священника, – тихо проговорил Джейми Роджеру.
Не думала я, что можно побелеть еще сильнее. Роджер пошатнулся, и старуха вытянула руки, чтобы подхватить ребенка, если его вдруг уронят.
Однако Роджер устоял – и даже кивнул девушке с чашей, чтобы та подошла ближе.
– Именем Господа Иисуса Христа, пребывающего с нами, – начал Роджер на французском, – мы крестим сегодня чадо Его.
Ну конечно… Роджер ведь сын священника и наверняка часто наблюдал за обрядами. Хоть он и не помнит точных слов, но общее представление имеет.
Он передавал ребенка из рук в руки, а сам проникновенно спрашивал каждого из индейцев:
– Обещаешь ли ты донести до этого дитя Заветы Божии и вырастить его в вере христианской?
Индейцы слаженно кивали в ответ.
Наконец ребенок очутился у Джейми.
– Кто Господь твой и Спаситель?
– Иисус Христос, – не задумываясь, ответил тот, и ребенка передали мне.
– Уповаешь ли на волю Его?
Я вгляделась в милое невинное личико и твердо ответила:
Роджер забрал у меня ребенка, отдал его бабушке, а сам окунул можжевеловую веточку в чашу с водой и сбрызнул младенцу голову.
Он замолк и панически уставился на меня.
– Это девочка, – подсказала я, и он, кивнув, снова взмахнул веточкой.
– Я крещу тебя, Александра, во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.