Он смутно ощутил, что эту боль, должно быть, испытывала Брианна.
– Ты… Он правда большой? – сдавленно прошептала она.
– Ох… Обычный. – Вспышка беспокойства затмила опьянение. – Тебе очень больно?
– Н-нет. Просто… Можешь минутку не двигаться?
– Минуту, час. Всю жизнь, если захочешь. – У Роджера возникло чувство, что если он не будет двигаться, то умрет, но это будет счастливая смерть.
Руки Брианны медленно гладили его по спине, касаясь ягодиц. Он вздрогнул и опустил голову, прикрыв глаза, и осыпал ее лицо десятком мелких бессмысленных поцелуев.
– Все хорошо, – прошептала она ему на ухо.
И он начал ритмично двигаться, медленно, сдерживаясь изо всех сил. Он знал, что причиняет ей боль, и надо остановиться, однако Брианна сдавила ладонями его спину, слегка напряглась и расслабилась, напряглась и снова расслабилась. Затем, принимая его, приподнялась навстречу, и Роджер издал дикий, животный стон. Теперь остановиться, надо остановиться, надо…
Трясясь и задыхаясь, словно рыба, выброшенная на землю, он рухнул на ее мягкую грудь.
И лежал, не двигаясь, уже не опьяненный, но окутанный счастьем, смешанным с виной, и тут почувствовал, как ее руки обвились вокруг него, и рядом с ухом прошелестело теплое дыхание.
– Я люблю тебя, – хрипло прошептала Брианна. – Останься со мной.
– На всю жизнь, – сказал Роджер и обнял ее.
Они лежали мирно, все в поту, слушая дыхание друг друга. Наконец Роджер приподнялся и убрал ей волосы с лица. Руки казались одновременно и невесомыми, и тяжелыми, как свинец.
– Как ты, любовь моя? Тебе больно?
– Ничего страшного. – Рука Брианны пробежала по спине Роджера, отчего тот вздрогнул, несмотря на жару. – Все хорошо? Я все правильно сделала?
– О боже! – Он впился в нее долгим поцелуем.
– Для сына священника ты чересчур много богохульствуешь, – укорила Брианна. – Может, те старушки из Инвернесса были правы, и в тебе бес сидит?
– Это не богохульство, – Роджер уткнулся ей в плечо, глубоко вдыхая сладкий аромат, – а слова благодарности.
Брианна рассмеялась.
– О, значит, все было хорошо, – сказала она с облегчением.
Роджер поднял голову.
– О боже, конечно! – простонал он, снова заставив ее рассмеяться. – Да как ты можешь сомневаться?
– Ну, ты ничего не сказал. Лежал молча, как будто тебя по голове шарахнули. Я решила, что тебе не понравилось.
Теперь настала его очередь смеяться, спрятав лицо в ее волосах.
– Нет. Когда мужчина обмяк, словно мешок с костями, – значит, доволен. Не очень по-джентльменски, быть может, зато честно.
– Хорошо. – Она успокоилась. – В книжке не написано, что происходит потом.
– В какой еще книжке? – Роджер осторожно отлепился от нее с таким звуком, будто отклеивалась липкая лента. – Прости, что испачкал. – Он нащупал рубашку и протянул ей.