В темное утро леса, где только что слышно было стук колес, по дороге скакала фигура чёрного коня. Эдит ищет защитников среди своих людей, но внезапно появившийся чужой всадник пугает все воображение. Здесь начинается приключений и опасностей на пути Барана к жемчугу.
– Ночью? – переспросила я, начиная кое-что понимать, и, наконец-то, смогла дышать. – Позапрошлой ночью?
– Да, леди, – подтвердил Дофо.
– Тогда это – точно ложь, – уверенно сказала я. – Ведь позапрошлую ночь сэр Мюфла провёл… – я осеклась, потому что поняла, что мне придётся сказать «провёл в моей спальне».
Или сказать? Чтобы уже у сэра Барана не было шансов отвертеться от брака со мной? Но что если и это для него не будет причиной?
– …он был в моём замке, – нашлась я с ответом. – И спас меня от убийцы. Когда король узнает, кто подослал убийцу, заказчику придётся плохо!
Я металась взглядом по лицам Рубертунов и Дофо, но никто из них не упал в обморок, не заплакал, не начал каяться… Да даже бровью не повёл.
– Хм… – вступил в разговор Румьер Рубертун. – Вы о том несчастном, которого вчера доставили к судье? Это не убийца, а ювелир. Я сам покупал у него украшения. Достойный и честный человек.
– Этот достойный и честный человек пытался застрелить меня во сне, – ответила я.
– Кто вам это сказал? – так и вскинулся Рубертун.
– Сэр Мюфла был рядом с моим отцом в момент его гибели.
– Почему-то не сомневался, что он был рядом! – заорал Рубертун. – Граф Сегюр был золотым человеком! А теперь под одной крышей с его дочерью живёт убийца, насильник и соблазнитель! Почему вы защищаете его, леди? – обратился он ко мне.
– О чём это вы? – возмутилась я.
– Была найдена ваша шаль! – крикнул он. – Видят небеса, я не хотел говорить об этом, но вы меня вынудили леди!
Шаль… Однажды я оставила в комнате Мориса свою шаль… После того, как…
– Что, краснеете?! – с восторгом завопил Рубертун. – Вот и доказательство! Так что лучше бы вам во всём признаться, отдать вашего разбойника правосудию, а самой покаяться и жить спокойной жизнью, как и положено благородной… хм… даме, – он явно хотел сказать «девице», но в последний момент передумал.
– Вы на что намекаете, господин Румьер? – холодно спросила я, хотя держать себя в руках становилось всё труднее. – Вы обвиняете меня, дочь вашего друга, или человека короля?
– Вас, леди, ни в чём не обвиняю, – ничуть не смутился он. – Вы – заблудшая овечка, которую надо спасти.
