В темное утро леса, где только что слышно было стук колес, по дороге скакала фигура чёрного коня. Эдит ищет защитников среди своих людей, но внезапно появившийся чужой всадник пугает все воображение. Здесь начинается приключений и опасностей на пути Барана к жемчугу.
– Было бы странно называть так совершенно чужого человека, – проворчал Морис и нахмурился, – пусть даже он и предпринял какие-то усилия, чтобы ты появился на свет.
– Верно, – согласилась я. – Но я всё равно благодарна его величеству.
– За что? – он посмотрел на меня с подозрением.
– Ну, – протянула я и поскребла подбородок, опять передразнивая этого упрямого и упёртого сэра, – он мог бы назвать тебя не Бараном, а Ослом. А мне бы очень не понравилось быть леди Осёл.
Он смотрел на меня, словно не мог взять в толк – сошла я с ума или ещё только схожу.
– Ты, наверное, не поняла, – сказал он, наконец, и взволнованно потёр ладони.
Боже, он так не волновался, когда стоял один против толпы. Вот такие они – бараны. Не видят опасности, не сворачивают с пути и совершенно не понимают человеческих слов.
– Не будет никаких привилегий, если ты рассчитываешь на милости короля, – продолжал Морис. – Он сказал про меня, что бастард – как мул, противен природе и не имеет права размножаться. [1] Так что он тебя не похвалит за брак со мной.
– Но мой отец был не против этого брака, – теперь мне было почти смешно, хотя я старалась удержаться от улыбки.
– Твой отец и ко мне относился, как к человеку, – невесело усмехнулся Морис. – Граф Сегюр точно был не от мира сего и никогда не обращал внимания на то, что говорят другие.
– Отец ценил людей по их поступкам, а не по родословной. Люди ведь не собаки, – сказала я, пытаясь говорить хладнокровно. – Значит, это – единственная причина, по которой ты мне отказываешь? Тогда причины нет.
– Ты не слышала, что я тебе сейчас сказал?
– Я услышала главное – что король назвал тебя верно. Ты и в самом деле непробиваемый, как баран.
Мне надоело сотрясать воздух словами, и я просто-напросто встала на цыпочки, обняла этого твердолобого мужчину за шею и поцеловала – в щёку. В губы сразу не осмелилась.
– Маргарет… – он произнёс моё имя осторожно, будто боялся, что сейчас я сострою рожицу и крикну «шутка-шутка!».
– Я так надеялась, что ты возьмёшь меня ещё там, у реки, когда я обвиняла тебя в насилии на войне, – шепнула я, не отпуская его, и снова поцеловала в щёку.
– Ты думала, что я кого-то насиловал?! – возмутился он."
"– Нет, – призналась я, – но очень надеялась, что в отношении меня ты не будешь таким принципиальным. И тогда тебе придётся выполнить рыцарский долг и жениться на мне.
– Подожди, у меня в голове что-то разладилось… – он схватил меня за талию, пожирая взглядом и притискивая к себе.
