В темное утро леса, где только что слышно было стук колес, по дороге скакала фигура чёрного коня. Эдит ищет защитников среди своих людей, но внезапно появившийся чужой всадник пугает все воображение. Здесь начинается приключений и опасностей на пути Барана к жемчугу.
– Он что себе позволяет?! У него хоть есть представление о чести? Гутун, ты должна отказать ему от дома. Сегодня же.
– Не говори глупостей, – вяло ответила я, а передо мной по-прежнему маячило голое мужское тело – такое неприличное, такое непристойное… такое красивое, что это просто не могло не быть дьявольским искушением.
– Какие глупости? – Эдвард наседал на меня уже не на шутку. – Сегодня же прогони его, слышишь? Я – твой жених, я – твой защитник, и я настаиваю!
Не удержавшись, я краем глаза посмотрела в сторону реки и обнаружила, что сэр Мюфла уже выбрался на берег и идёт к нам (в штанах – какое облегчение!), держа коня под уздцы.
Рыцарь перехватил мой взгляд и усмехнулся. Да как усмехнулся! Точно так же он усмехался, когда заметил глазевших на него вилланок.
– Гутун, ты слышишь? – Эдвард снова взял меня за плечо, и это стало последней каплей.
– Да что ты цепляешься за меня? – возмутилась я, опять сбрасывая его руку. – Ты пока ещё жених, а не муж. И ты не имеешь права указывать мне, кого принимать, а кого выгонять. Сэр Мюфла – друг моего отца.
– Ну и что? – настаивал Эдвард. – Он мужчина! Неприлично юной девушке жить в одном доме со взрослым мужчиной! Представь, что скажут об этом люди?!
– Сплетники, ты хочешь сказать? – презрительно произнесла я и вдруг выпалила неожиданно для себя самой: – Сэр Мюфла – мой опекун.
Эдварда чуть не хватил удар, когда он это услышал.
– Что?! – переспросил он потрясённо.
– Папа назначил его моим опекуном, это его последняя воля, – сказала я твёрдо и, покосившись, увидела удивлённое лицо господина рыцаря. Он даже остановился – шагах в десяти от нас, уперев руки в бока. – Да, это последняя папина воля, – торопливо сказала я. – И я не могу ее не исполнить.
– Милорд Сегюр назначил… этого твоим опекуном? – Эдвард даже побледнел – то ли с перепугу, то ли от возмущения.
Он стоял спиной к сэру Мюфла, и не мог видеть, как тот поморщился – видимо, не понравилось сравнение с проходимцем.
– У меня есть письмо, – соврала я, не моргнув глазом. Хотя, почти и не соврала. – Там папа поручает меня опеке сэра Мюфла, пока я не выйду замуж."
"– Но у нас свадьба через два месяца… – казалось, Эдвард готов расплакаться.
