В темное утро леса, где только что слышно было стук колес, по дороге скакала фигура чёрного коня. Эдит ищет защитников среди своих людей, но внезапно появившийся чужой всадник пугает все воображение. Здесь начинается приключений и опасностей на пути Барана к жемчугу.
В этих краях уже тепло, цветы должны расти вовсю, но почему-то их ещё не было. Морис сорвал цветок и поплёлся в замок.
Всё же зря он посмеялся над леди Маргарет, над тем, как она смотрела на него. Разве ему не понравился этот взгляд? Понравился. И что скрывать – слишком сильно понравился. Так что даже сразу подумалось об укромном местечке где-нибудь на сеновале. Вот только леди Маргарет точно не валяется на сеновалах, и точно не захочет поваляться с ним. Она это уже ясно дала понять.
И что такого в этом Эдварде Дофо? Друг детства? Ерунда.
Зайдя во двор замка, Морис первым делом спросил, где леди. Ему сказали, что она побежала зачем-то в ледник.
Наверное, решила, как хорошая хозяйка, просмотреть запасы еды, чтобы отдать распоряжение об обеде и ужине. Поставив коня в стойло, Морис отправился к леднику и обнаружил там леди Маргарет – она как раз закрывала тяжёлую дверь.
– Мне не следовало смеяться над вами, – сказал Морис, когда девушка оглянулась и заметила его.
Глаза её расширились, будто она увидела привидение, а на щеках вспыхнул яркий румянец. Солнце светило ей прямо в лицо, и Морис только сейчас заметил, что глаза у леди Сегюр не тёмно-серые, как показалось ему вначале, а фиолетовые. Вот уж – настоящие фиалки! Значит, с цветком он угадал.
– Простите сердечно, леди, – сказал он и протянул девушке цветок. – Я себя нехорошо повёл там, на лугу.
Она взяла цветок, и Морис заметил, как дрожали её пальцы. Ресницы тоже задрожали, прикрыв необыкновенные фиалковые глаза. Да ещё и губы запрыгали – как будто леди Сегюр собиралась расплакаться.
– Не хотел вас обидеть, – снова начал оправдываться Морис. – Война, знаете ли, никого мягче не делает и манер не добавляет. Тупая шутка была, больше не повторится… Вы только не обижайтесь… Я, правда, не со зла, – оправдания были такими же тупыми, как и шутка, но других слов на ум не приходило.
Маргарет Сегюр медленно, словно не веря, понесла цветок к лицу.
Морис невольно проследил путь фиалки и затаил дыханье, когда нежные лепестки застыли в двух дюймах от розовых и таких же нежных губ. Неужели, поцелует цветок? А если потом расщедрится – и поцелует дарителя? Почему бы и нет? В знак благодарности…
– Вы зачем её сорвали? – произнесла вдруг девушка и гневно посмотрела на него.
