В темное утро леса, где только что слышно было стук колес, по дороге скакала фигура чёрного коня. Эдит ищет защитников среди своих людей, но внезапно появившийся чужой всадник пугает все воображение. Здесь начинается приключений и опасностей на пути Барана к жемчугу.
– Это была первая фиалка за много лет! И на всём огромном лугу вы её отыскали и вырвали с корнем! Да есть у вас что-то человеческое?! – и она расплакалась навзрыд.
В первую секунду Морис взбесился до дыма из ушей, но, увидев девичьи слёзы, вмиг остыл."
"– Ну вот, опять не угодил, – произнёс он угрюмо. – Я же не знал, что у вас тут так туго с цветами. А как же Фиалковая низина? Я думал, тут фиалок – вёдрами таскай.
– Раньше так и было, – Маргарет свирепо потёрла глаза ладонью и шмыгнула носом, но всё равно осталась истинной леди – и как только умудрялась?
Она смотрела на фиалку с таким отчаянием, что Морис почувствовал себя настоящим убийцей.
– Раньше их было много, – сказала она. – Но теперь фиалки растут только по ту сторону реки. Собственно, низина там. А вы… вы…
– Ладно, не злитесь вы на меня из-за цветка, – примиряюще сказал Морис. – Больше ни одного не сорву.
Леди Маргарет помолчала, а потом тихо спросила:
– Как умер мой отец?
– Разве вам не написали? – ответил Морис вопросом на вопрос.
Ему совсем не хотелось рассказывать об этом нежной фее, которая только что проливала слёзы над сорванным цветочком.
– Написали, что был ранен.
– Ранен, – подтвердил он.
– Куда? И как это произошло? – спросила она.
Морис видел, что ей отчаянно страшно. Графа Сегюра похоронили на кладбище в столице, дочери не было на похоронах – она бы просто не успела приехать. Наверное, она до сих пор не верит, что отца больше нет. И лучше бы ей не знать, как её отца убили. Грязно, подло, не так, как это бывает на войне.
– Был ранен в бою, – сказал он, стараясь говорить общими фразами. – Он храбро сражался, но на войне бывает всякое.
– Куда он был ранен? – повторила она, и Морис не смог промолчать или соврать.
– В живот, – сказал он неохотно. – Арбалетным болтом.
Она побледнела, а потом тихо спросила:
– Он… сильно страдал?
– Нет, – Морис, всё же, заставил себя соврать, и понадеялся, что получилось правдоподобно. – Он умер быстро. Я был рядом с ним до конца.
– А я не была, – она держала в ладонях фиалку и смотрела на неё, но слёзы больше не лились.
Странно, что она расплакалась из-за цветка, а теперь не плачет.
– И на похороны я не приехала, – сказала леди Маргарет безжизненно. – Мне надо хотя бы съездить на его могилу.
– Не надо. Там пока не до вас, – сказал Морис. – Столица сильно пострадала во время войны. Да и на дорогах ещё неспокойно. И весна сейчас. Вам надо заниматься замком, землями… Овец там стричь…
– И баранов! – выкрикнула она ему в лицо.
