В темное утро леса, где только что слышно было стук колес, по дороге скакала фигура чёрного коня. Эдит ищет защитников среди своих людей, но внезапно появившийся чужой всадник пугает все воображение. Здесь начинается приключений и опасностей на пути Барана к жемчугу.
Какие-то обрывки мыслей, светопреставление из картинок, на которых я целовала рыцаря (или он меня целовал?), какие-то пляски феечек с золотистыми крылышками или полёты бабочек – ничего не понять, и от этого было ещё страшнее.
– Ну… не плачьте… – неловко сказал сэр Мюфла. – Ну… сейчас-то что плакать? – он шагнул ко мне и хотел положить руку мне на плечо, но я увернулась.
– Не прикасайтесь… не смейте… – прохлюпала я и разревелась с новой силой, потому что опозорилась перед этим бараном, как только могла, и продолжала позориться.
– А, чёрт, как же с вами непросто! – в сердцах проворчал он и подхватил меня на руки, потащив на взгорок, где была привязана лошадь.
– Отпустите! – тут же потребовала я.
– Ага, сейчас, – ответил рыцарь. – В седле удержаться сможете?
– Да! – я произнесла это почти с ненавистью.
– Сомневаюсь, – хмыкнул он. – Ладно, надеюсь, ваша кляча выдержит двоих.
– Кляча?! Двоих?
В следующее мгновение я оказалась на лошади, но не в седле, а впереди него, а сэр Мюфла уже развязал поводья и поставил ногу в стремя.
– Вы что это?.. – начала я дрожащим голосом. – Не собираюсь я с вами ехать…
– Зато я с вами собираюсь, – сказал рыцарь и уселся в седло. – И с этим вам придётся смириться."
"Он взял меня за пояс, приподнял и усадил к себе на колено, а потом развернул лошадь к замку.
– Не поеду так, – тут же сказала я. – Мне неудобно. Вы сами бы посидели вот так!
– Я не нежная барышня, – отрезал он, – поэтому сидите, как вам велит ваш нежный пол, терпите и постарайтесь не простыть, пока я довезу вас до бани.
– Надеюсь, мыть самолично не будете?
– Понадобится – буду, – сказал сэр Мюфла, глядя вперёд, мимо меня.
Тут надо было сказать что-нибудь очень язвительное, очень обидное, спрыгнуть на землю, вырвавшись из крепкого кольца рук, но я вытерла слёзы, а новые не набегали, потому что плакать расхотелось. Слишком спокойно мне было здесь, вот так, хотя мокрое платье холодило, и прижиматься приходилось к такому же мокрому мужчине.
Если бы я поехала проверять этот проклятый мост с Эдвардом, он бы точно не прыгнул за мной в воду. А если бы прыгнул, то спасать его пришлось бы мне. Потому что Эдвард совсем не умеет плавать.
Когда показались стены Сегюра, я сказала:
– Пустите меня. Не надо, чтобы нас так увидели.
Мюфла молча остановил лошадь, пересадил меня на лошадиную холку, слез и повёл лошадь в поводу. Я сама перебралась в седло и теперь смотрела рыцарю в спину.
