В темное утро леса, где только что слышно было стук колес, по дороге скакала фигура чёрного коня. Эдит ищет защитников среди своих людей, но внезапно появившийся чужой всадник пугает все воображение. Здесь начинается приключений и опасностей на пути Барана к жемчугу.
Зато Анабель болтала, не умолкая. Болтала, кокетничала, жеманилась – вела себя, как обычно ведут себя девицы на выданье. И не забывала, конечно, напомнить про рубины в приданое и мельницу. От лукового супа, кстати, гостья отказалась, попросив печенья и родниковой воды. И скромно пояснила, что много не ест, особенно с утра.
Её щебетанье по поводу наследства и собственной великолепной персоны Морис пропускал мимо ушей, а вот когда Анабель вспомнила дела давно прошедшие – насторожился.
К тому времени он и гостья с рубинами уже отправились на прогулку вдоль овечьих загонов, причем Анабель, как оказалась, не способна забраться в седло, и Морису пришлось её подсаживать.
– Здесь не слишком любят приезжих, добрый сэр, поэтому не сердитесь на моих отца и братьев…
Своего коня Морис из конюшни забирать не пожелал, и пошёл пешком, ведя лошадь Анабель под уздцы.
Анабель таращилась на саблю с ужасом и восторгом, и Мориса это забавляло. Надо думать, ещё один пунктик в список нелюбви к чужакам.
– Чужаков не любят, – продолжала Анабель. – Поэтому и покойную леди Сегюр не слишком любили. Тем более, все считали, что она заняла место моей матери.
– Вашей матери? – переспросил Морис.
– Мой отец, милорд Сегюр, господин Рубертун и господин Диплок были друзьями с детства, – начала объяснять Анабель, довольная, что её внимательно слушают. – Верховодил, разумеется, милорд Сегюр – он и по положению выше, да и в родне у него феи, – тут она заливисто и явно напоказ рассмеялась.
– Феи? – снова переспросил Морис, замедляя шаг, чтобы пойти рядом со всадницей. – При чём тут феи?
– Ну, знаете, – Анабель с притворным смущением посмотрела на него, играя кисточками на лошадиной упряжи, – и покойный милорд Сегюр, и его отец, и Маргарет – они ведь такие… только посмотрят, и им уже невозможно отказать.
– Неужели? – пробормотал Морис, прикидывая, наблюдал ли он в леди Маргарет что-то кошачье.
Припомнилось обидное «вы свинья, даром что баран».
Так что вряд и тут было что-то кошачье или что-то фейское. Никакого дара убеждения.
