Богатая наследница вынуждена терпеть назойливого рыцаря, который считает своим долгом её защищать. Между ними разгорается конфликт воль и характеров, но постепенно враждебность сменяется чем-то более глубоким. Смогут ли они преодолеть различия и найти взаимопонимание?
Я выгнулась навстречу ладони и словно затанцевала под музыку, прижимаясь к телу рыцаря всем своим телом, потираясь бёдрами о его бёдра и мечтая только об одном – чтобы всё продолжалось, не останавливаясь, до конца…
Морис (да, называть его по имени пусть даже мысленно было таким же удовольствием, как и целовать) оторвался от меня, судорожно дыша, и сразу впился губами мне в шею, и это было новой волной удовольствия – обжигающей, похожей на солнечный свет, который вдруг стал осязаемым. Никогда раньше я не думала, что губы и руки мужчины можно сравнить с солнечным светом…
– Опять под рубашкой… ничего нет… – хрипло выдохнул он, прежде чем снова наброситься на меня с поцелуями.
Теперь я лежала на спине, а он нависал надо мной, опираясь на локоть. Мне очень хотелось, чтобы Морис лёг сверху, придавил меня своим телом к земле – это было бы как древняя клятва, как первозданная печать… Наверное, точно так же мой предок лежал в траве с феей Виолант… А ведь Виолант – это не только «фиалка», это ещё и «страсть»…
Но зато так было удобнее ласкать его – я провела ладонью по груди Мориса, задохнувшись от ужаса и восторга, когда на ощупь почувствовала силу и твёрдость его мускулов. Если он везде такой же каменный, то что будет со мной, когда… когда…
Его язык проник в мой рот особенно яростно, почти грубо, но я желала этой грубости, мечтала о ней и не собиралась останавливаться. Я мечтала о другом вторжении, хотя и не смела сказать об этом вслух, и когда мужская горячая рука переместилась с моей груди на живот, а потом и ниже, я не подумала сжать колени, а пропустила жадные, ищущие пальцы к самому сокровенному женскому месту и застонала от первого же прикосновения, потому что оказалось, что солнечный свет умеет ласкать не только лицо и грудь.
