Автор
Джудит Риведуна, узнавшая в нем предводителя мафии, чувствует шок и опасность. Вместе с гневом перед гибелью его сыновей появляется холодное любопытство. Она исследует личность этого мужчину, теперь опасного изгоя, который презирает женщин. Джудит не знает, чем он хочет воспользоваться своим знанием этой теневой стороны жизни Роберта....
— Может, ты найдешь мне человека вместо Джона Бассетта? — нахмурившись, проговорил Гевин.
— Попроси Джудит, — лукаво взглянув на Гевина, предложил Стивен. — Она способна управляться с твоими дружинниками не хуже Джона.
— Даже не намекай ей об этом. Она жалуется, что здесь ей нечем заняться.
— А вот это уже твоя вина, братишка. Почему ты не займешь ее делом?
— Осторожнее! А то я буду молить Бога, чтобы твоя шотландка была так же уродлива, как ты ее себе представляешь.
Джудит сидела в большом зале.
— Мне кажется, вышивание — искусство, доступное только истинным женщинам. Вы согласны, ваше величество? — негромко произнесла Элис.
Королева Елизавета даже не подняла на нее глаза.
— Думаю, это зависит от характера. Я видела женщин, которые великолепно владели луком и в то же время оставались нежными и ласковыми. А многие из тех, кто выглядел беспомощным и демонстрировал свое мастерство в вышивании и прочих дамских занятиях, на поверку оказывались злобными и жестокими.
— О ваше величество, я полностью согласна с вами. — И обе женщины обменялись понимающим взглядом.
Элис же, разозлившись, что ее так ловко поставили на место, продолжала:
— Но неужели истинная женщина захочет пользоваться луком? Мне трудно представить, какая в этом надобность. Ведь женщина всегда находится под защитой мужчины.
— Разве жена может отказывать в помощи своему мужу? Однажды я приняла на себя стрелу, предназначенную Джону, — ответила ей леди Изабелла.
Некоторые дамы испуганно заахали. Элис с презрением взглянула на зеленоглазую леди Изабеллу.
— Но истинная женщина не способна на жестокий поступок. Разве не так, леди Джудит? Я имею в виду, что женщина не способна убить человека, правда? — Джудит взглянула на растянутое на пяльцах полотно, где не было ни единого стежка.
