Автор
Даниэла изо всех сил пытается найти вдохновение для новой коллекции в условиях постоянных съемок и хамства журналистов. Ее помощница и охранник бьются за неё, но сегодня они просто выиграть не могут. Вспышки камер как мухи жужжат вокруг, отвлекая взгляды и мешающие сосредоточиться на работе....
Даниэла заводится, упирается пятками мне в талию и двигается взад-вперед. Я чувствую, как она пытается контролировать каждый сантиметр меня, пробует, как далеко может зайти, и я подсказываю, погружаясь весь, до влажного удара.
Она сжимает бедра сильнее, сдавливая меня так сильно, что это почти больно. И насаживается сама, развратно и откровенно, с моим именем на губах. Я развожу ее бедра и не спеша толкаюсь снова, до самого конца, до дрожи в каждой мышце. Нужно держать себя в руках, нужно что-то сделать с мыслями о том, какая она мокрая, охуено тугая, словно кулак, и пульсирует вокруг меня острой потребностью выдоить всего.
Я чувствую, что ей немного больно, и в последнем проблеске сознания нахожу силы, чтобы оторваться от нее. Возможно, для первого раза достаточно? Может быть, я не рехнусь, если кончу не в нее?
— Нет! – выкрикивает моя Принцесса, когда пытаюсь осуществить задуманное. – Просто… медленнее.
Просто… медленнее.
Просто, блядь, медленнее…
Я сгорю, трахая ее.
И это будет прекрасно.
Она тяжело дышит с каждым моим движением, закрывает глаза, и на ресницах блестят слезинки. Здесь, сейчас, только со мной она теряется свою долбаную маску безразличия и спокойствия, забывает об этих шести годах разницы и отдается, словно в первый раз: жадно, алчно, сжимая своим телом, буквально умоляя дать ей себя. Она такая настоящая, что больно смотреть. Страстная, безумная, бесконтрольная. Теряюсь в ней, переступаю за грань, где нет ничего, только ее судорожные стоны:
— Да, да… еще… Кай… еще.
Это удовольствие разрезает меня пополам, словно циркулярная пила. Я должен глотнуть свою Принцессу, потому что легкие превратились в один сплошной стон. И она безошибочно угадывает мою потребность – бешено целует, лижет языком мои стиснутые зубы, пока я накачиваю ее собой. Пусть берет всего. Пусть идет со мной внутри, пусть я буду в ней, сохранюсь глубоко между ног.
Мы вздрагиваем почти одновременно, и несколько следующих толчков – это просто невыносимо приятные судороги, от которых я на миг теряю зрение и слух, и падаю во что-то безупречное, почему-то со вкусом перца на губах.
И целуемся, как школьники: несмело и нежно."
"Впервые в жизни после секса у меня отказывают ноги. Я прижимаю Даниэлу к стене, пытаюсь немного отдышаться, потому что голова идет кругом и в груди набухает что-то такое огромное, теплое, отчего хочется просто целоваться с моей Принцессой. Целоваться всю оставшуюся жизнь.
