Автор
Даниэла изо всех сил пытается найти вдохновение для новой коллекции в условиях постоянных съемок и хамства журналистов. Ее помощница и охранник бьются за неё, но сегодня они просто выиграть не могут. Вспышки камер как мухи жужжат вокруг, отвлекая взгляды и мешающие сосредоточиться на работе....
А вечером Оля снова в нашем доме: опухшая, какая-то зеленая и с жуткими синяками под глазами. Смотрит на меня волчьим взглядом и жмется к отцу под подмышку, как будто я – злая ведьма, виновница всех ее бед. Мне совершенно все равно, я давно распрощалась с иллюзиями на ее счет: она изменится и, возможно, даже повзрослеет, но к тому времени, как это случится, я уже перестану быть частью этой семьи.
Потому что «развод» - единственное будущее, которое я вижу для наших с Олегом отношений.
На следующий день Олег уже не так взвинчен, но я все равно терплю до вечера, чтобы поговорить.
— Если ты пришла говорить об Оле… - начинает Олег, когда я уже поздно вечером захожу в кабинет, из которого он не выбирается весь день после обеда.
— Нет, я хочу поговорить не о ней.
Муж выдыхает, проводит ладонью по лицу, словно хочет стянуть с себя маску хваткого Олега Никольского. Кивает мне на кресло, но я смазано отмахиваюсь от приглашения. Только что был полный рот правильных слов, которыми я запросто уговорю его отпустить меня за океан, а теперь осталась только лихорадочная мысль: это же очевидное вранье, настолько явное, что Олег сразу обо всем догадается.
И даю себе обещание: если он спросит, есть ли у меня другой мужчина – я не буду врать.
— Дани, мне жаль, что я сорвался и сказал те слова, - неожиданно, прерывая мой внутренний монолог, говорит муж и, прежде, чем я успеваю отойти, обнимает меня за плечи.
— Хотя бы Оля? – переспрашиваю я, не давая ему закончить. – Есть еще кто-то, кроме нее, кто доставляет тебе проблемы?
Он раздраженно вздыхает, отпускает меня и, поворачиваясь спиной, отходит за стол. Ему явно легче говорить со мной вот так, через баррикады, но правда в том, что и мне так проще.
