Автор
Даниэла изо всех сил пытается найти вдохновение для новой коллекции в условиях постоянных съемок и хамства журналистов. Ее помощница и охранник бьются за неё, но сегодня они просто выиграть не могут. Вспышки камер как мухи жужжат вокруг, отвлекая взгляды и мешающие сосредоточиться на работе....
Интересно, если я сейчас спрошу его об Эльвире, что он скажет? Что скажет, если приправлю вопрос неизвестной Катей? Поинтересуюсь совершенно обыденным тоном, как ее здоровье?
Господи, я противна сама себе. Потому что нет, я не спрошу. Не имею морального права задавать такие вопросы и делать из него чудовище, потому что я ничем не лучше.
— Просто много работы навалилось в последнее время, - спиной отвечает Олег. – Что-то случилось?
— Я думаю… будет лучше… - Набираю в легкие побольше воздуха. – Если я оставлю вас с Олей наедине.
Муж не сразу поворачивается. Стоит несколько минут совершенно без движения, и единственное, что нарушает тишину – его немного прерывистое дыхание. Я заранее готовлюсь ко всем его «нет»: собираю аргументы, мысленно оттачиваю интонацию, с которой их произнесу. Готовлюсь соврать и мне должно быть стыдно, но единственное, что я сейчас чувствую: жгучее желание услышать «да» и подарить себе, может быть, неделю счастливой жизни. В другом мире, с другим мужчиной.
— Это из-за того, что она тебя ударила? – Олег так и не удосуживается повернуться ко мне лицом.
На языке крутится что-то настолько ядовитое и язвительное, что я с трудом сглатываю колкость.
— Я просто считаю, что вам нужно побыть одним, как отцу и дочери. Тебе взять отпуск, проводить с ней больше времени. – Совершенно правильные вещи, которые я говорю почти искренне, но это «почти» насквозь фальшивое.
— Дани, послушай…
Олег заглядывает мне в лицо, и я на миг жмурюсь, боюсь, что он увидит там правду и… разговор перестанет быть спокойным.
— Для тебя это все непросто, и ты наверняка хотела какой-то другой жизни, но я не могу просто так снова позволить ей влипнуть в корыстного мудака. Она слишком зависима от своих чувств, она просто не умеет себя контролировать.
— Олег, все, чего я хочу, чтобы вы разобрались между собой, не втягивая меня в ваши семейные отношения, как громоотвод.
— Дочь не перестанет быть частью моей семьи.
Я пожимаю плечами.
— И она не исчезнет только потому, что тебе рядом с ней некомфортно, - продолжает Олег на этот раз жестче и с заметным предостережением.
— Просто разберитесь между собой, - повторяю уже до оскомины надоевшую фразу.
— Как это понимать?
— Я перееду к себе, на пару недель, может быть."
"Олег хмурится и даже делает шаг назад, словно я отвесила пощечину, а не сказала несколько слов. Мы смотрим друг на друга, и что-то тяжелое и холодное врезается между нами невидимым лезвием гильотины.
