Автор
Даниэла изо всех сил пытается найти вдохновение для новой коллекции в условиях постоянных съемок и хамства журналистов. Ее помощница и охранник бьются за неё, но сегодня они просто выиграть не могут. Вспышки камер как мухи жужжат вокруг, отвлекая взгляды и мешающие сосредоточиться на работе....
Мне прямо чешется сказать, что я поступал сам, своими мозгами, прошел впереди всех зажратых папашиных сыночков, но, кажется, этот мужик, хоть и гоняет на крутой тачке, все равно не в их числе.
— Мозги на месте? – уже без улыбки, серьезно и цепко спрашивает Онегин.
— Ну тачку же тебе починил, - пожимаю плечами я. И, подумав, добавляю: - Год недоучился.
Он почему-то кивает, как будто ожидал услышать что-то подобное.
— Где Белая башня знаешь?
Еще бы не знал: модный офис в центре. Там, кажется, засели какие-то айтиншники и…
— Приезжай в понедельник к одиннадцати, скажешь, что к Тимуру Бессонову от Онегина.
И только мысль о предстоящем собеседовании на, возможно, первую крутую работу в моей жизни, не дает мне слететь с катушек. Потому что Принцесса не появляется ни в этот вечер, ни в следующий. И сколько бы я ни убеждал себя, что мне в общем плевать на нее, злость выжирает меня огромной ложкой. Я на хрен выбрасываю зачем-то купленные дорогущие конфеты и шампанское, и букет роз, которые она бы так или иначе все равно не забрала домой.
«Спустись с неба на землю, долбоеб, - плюется внутренний голос. – Где ты, а где она. Мало ли, что потекла и хотела ноги расставить»."
"Утро понедельника распечатывает пятый день без Даниэлы.
В дверь звонят и на миг кажется, что это может быть моя Принцесса, но вряд ли у суки-судьбы завалялись для меня такие царские подарки. Так и есть: на пороге стоит Ляля и без приглашения заходит внутрь.
— Наряжаешься? – спрашивает она, присаживаясь в кресло, и тут же достает сигарету. – На свидание что ли? При живой жене?
— Зачем пришла? – Я не буду поддаваться на провокации, не дам расшатать себя до психов и не проебу свой, возможно, единственный настоящий шанс в жизни.
