Автор
Даниэла изо всех сил пытается найти вдохновение для новой коллекции в условиях постоянных съемок и хамства журналистов. Ее помощница и охранник бьются за неё, но сегодня они просто выиграть не могут. Вспышки камер как мухи жужжат вокруг, отвлекая взгляды и мешающие сосредоточиться на работе....
Это странное неуместное «нас» бьет меня наотмашь, и я невольно прикладываю пальцы к губам, пряча непроизвольный вздох.
— Замерзла? – спрашивает Кай.
Он делает шаг в сторону, и мне хочется закричать: «Стой! Не уходи! Не дай мне утонуть!» Но Кай все так же крепко держит мою ладонь, просто поворачивается так, чтобы прикрыть нашу порочную связь собой, одновременно здороваясь с кем-то за руку. Рядом с пожилым солидным мужчиной стоит пара близняшек Олиного возраста. Красивые жгучие брюнетки, и каждая на свой манер стреляет в Кая глазами.
Он взял мою рубашку. Ту, что выбрала я.
Меня снова теснит потоком людей, отступаю, чтобы как-то уйти с пути – и наши с Каем сцепленные руки растягиваются опасно далеко.
Но я просто не могу.
Мне страшно быть здесь одной. Страшно, что в этой безликой пустоте мы потеряем друг друга, что я нырну – и уже не выплыву.
Кай прощается, и я чувствую себя счастливицей, которая выиграла забег. Эгоистка во мне, о существовании которой я даже не подозревала, хочет, чтобы девчонки поскорее ушли, перестали смотреть на него, словно на эксклюзивное мороженное.
"Кай поворачивается, простреливает меня пристальным взглядом, разрезает и разрушает до основания. Все мои принципы, убеждения, попытки остаться верной женой и показное безразличие. От меня остается даже меньше, чем от сгоревшей до основания свечи.
Он что-то говорит, но голос в динамиках у нас над головами объявляет какую-то демонстрацию, и люди в выставочном зале оживляются.
Ревность – это хуже, чем раскаленной иглой в свежую рану.
