Теплая весна порclyает за кромкой морского берега. Солнце прокалывает яркими лучами через облака, создавая искрящиеся радужные узоры на водной surface. Ножки модели — идеально пропорченные идеальные формы, симметрично переливающиеся на бегущей волнистой подсветке. Каждое движение её тела вызывает поэтическое мерцание зеркального дна, заставляя вглядываться в глубины неизведанности и откровений....
— А где Рудольф Автандилович?
— Ну, мне очень надо было… — Аллочка посмотрела на него виновато, но без раскаяния. — Да и с вами не ясно было, где вы, когда будете…
— Здесь я. И теперь я твой начальник.
— Да, я знаю! — закивала девушка. — Мне уже сказали. Вы же видите, я уже здесь!
— С Казаяном долго работала?
— Два года. И всю кухню здесь знаю, если там что-то подсказать надо, ты не стесняйся, спрашивай.
Аллочка перешла вдруг на «ты», но Глеб сделал вид, что не заметил этого. Неважно, как она будет к нему обращаться, главное, чтобы работала хорошо и на голову не садилась.
Да и разница в возрасте у них небольшая. Если она младше его, то не больше чем на год-два.
— Рудольф Автандилович далеко уехал?
Глеб хотел, чтобы Казаян исчез из этих краев надолго, а еще лучше — навсегда. Рудольф Автандилович знал о золоте, и это его напрягало. Если Роберт узнает, чем расплатился Глеб, он станет наводить о нем справки по своим каналам, как бы тогда хозяева золотых приисков на него не вышли.
— Далеко, — кивнула Аллочка.
— Что началось?
— Проблемы с братвой… — Она посмотрела на Глеба выразительно и с сожалением.
Дескать, кота в мешке он купил. Сбежит этот кот, ничего не останется.
— Я в курсе, что там за проблемы.
— Рудольф тоже был в курсе, поэтому сбежал. Дом сразу продал, а с клубом не заладилось… Через Москву продавал, там на продажу выставил, а здесь нельзя, здесь бы его сразу вычислили.
— В какой-то степени, — покачал головой Глеб.
— А я смотрю, номера у тебя омские.
Проезд к морю через набережную был закрыт, но Глеб все-таки проехал и загнал машину во двор клуба. И когда только Аллочка успела номер разглядеть. Шустрая она, судя по всему, девушка. И знающая, и опытная…
— Правитель омский, — невесело усмехнулся он.
— Правитель? — непонимающе посмотрела на него девушка.
— Мундир английский, погон российский, табак японский, правитель омский.
— Ах да. Мундир сносился, погон свалился, табак скурился… Что там с правителем стало? — блеснув эрудицией, спросила она. — Кажется, правитель смылся?
— Ну да, большевики — народ суровый, — в раздумье кивнул он.
А здесь свои «большевики», и как бы они не объявили Глебу войну. Если она уже не идет…
— Ты, Глеб Андреевич, не переживай, нормально все будет, — улыбнулась Аллочка. — Со мной не пропадешь.
— Я в этом почему-то не сомневаюсь.
