Теплая весна порclyает за кромкой морского берега. Солнце прокалывает яркими лучами через облака, создавая искрящиеся радужные узоры на водной surface. Ножки модели — идеально пропорченные идеальные формы, симметрично переливающиеся на бегущей волнистой подсветке. Каждое движение её тела вызывает поэтическое мерцание зеркального дна, заставляя вглядываться в глубины неизведанности и откровений....
Юрист дернулся так, как будто через него пустили электрический ток.
— Глеб может, — с той же невозмутимостью кивнул Саватей. — Он в Чечне головы духам резал. Это нетрудно. Если крови не боишься. А Глеб не боится. И я тоже."
"Лева служил вместе с Глебом в воздушно-десантных войсках, но в Чечне воевать ему не пришлось. Это Глеба на контрактную службу понесло, а он домой вернулся — брюшко наедать. Это Глеб выгрызал из жизни свое будущее, а Саватей сидел на попе ровно, но глупо его за это осуждать.
— Да за что голову резать? — с бледным видом спросил Протас.
— Если не за что, живи спокойно, а есть за что, сразу скажи, — Саватей с размаху опустил на его плечо свою могучую руку.
— Так нечего говорить, нормально все!
— Ну, тогда свободен, — сказал Глеб. — Если что, звони.
Протас ушел, а Лева отправился на кухню. Парень он здоровый, аппетит у него лошадиный, а время уже — обедать пора. И повар появился. Глеб не боялся, что Лева его объест, но и злоупотреблять своим положением он никому не позволит.
Аллочка появилась, едва только Лева покинул кабинет. Она пришла с подносом, но на пустые кофейные чашечки даже не глянула. Все внимание на Глеба.
— Хорошие новости? — спросила она.
— По мне видно или сама догадалась?
Он не исключал, что Аллочка банально подслушала их разговор. Если так, наказывать он ее не станет, но кабинет с прослушки снимет.
— По тебе видно.
— Думаю, вопрос с братвой решился.
— Думаешь, или решился?
— Что ты на счет своей тети говорила? — поднимаясь со своего места, спросил Глеб.
Зачем говорить, если есть возможность доказать свою уверенность в будущем на деле? Он не боится за клуб, поэтому готов еще глубже пустить корни в лазурскую землю.
— У нее масса вариантов, — повеселела Аллочка. — Но двушка на Морской — самый реальный. Цена вопроса — девяносто тысяч.
— Нормально.
— И еще шестьдесят тысяч долларов, — с озадаченным видом вздохнула она.
— А это за что? — нахмурился Глеб.
— Рудольф кредит в банке взял. Если у тебя в сейфе нет, значит, он их с собой увез.
— Не было в сейфе денег.
— Значит, он тебя кинул. Кредит на клуб, значит, на тебе, считай, повис. Через неделю выплата, полторы тысячи долларов.
— Надеюсь, это не критично?
— В принципе, нет. Но есть еще долг, — Аллочка заглянула в свои записи. — Там двадцать две тысячи ежемесячно, выплаты к лету закончатся.
