Вчера Палыч всех достал, сегодня ты… Вон он у него на календаре записан, ты ж его писала, — заявила вновь прибывшая Людка, гневно глядя на меня. — Память, что ли, отшибло? Я ж тебе номер набирала, линия занята была, а ты переодеваться торопилась.
— Забыла, — пробормотала я, подошла к столу и начала листать перекидной календарь. У тетки день рождения девятнадцатого. Страничка с двадцатым июня была на месте и с восемнадцатым тоже, а вот девятнадцатое кто-то вырвал… Все настороженно замерли, а я сказала:
— Палыч взял, — заявила Людка. — Далась ему твоя тетка…
Тут до меня дошло, что, потратив столько времени на выяснение того, как Палыч раздобыл номер, я так и не узнала главного: на кой черт он звонил, то есть что сподвигло его на такой поступок? А между тем послана я была на разведку с Целью прояснения ситуации, но она только еще больше запутывалась.
— Тетка жива, и слава богу, — вздохнула я.
— Зачем же он ей звонил? А главное, куда сам делся? — встряла Рыжая, чем меня, естественно, не порадовала. — Может, кого к нему домой послать, вдруг угорел или еще чего… Время такое…
— Что ты болтаешь? — укорила ее Людка. — И что значит «послать?» Как ты к нему в квартиру войдешь?
— А вдруг его машина сбила? — вытаращила глаза Рыжая.
— Да помолчи ты, — не выдержала я. — Если машина, мы бы уже узнали… в таких ситуациях сообщают… Появится, куда ему деться.
— Хотя вчера он был точно с приветом. Сидели чай пили, Палыч тебя нахваливал, за сольный номер, когда ты по-французски… Надо, говорит, ее на работу вызывать, загулялась, все равно в городе болтается, а Лидка говорит, она к сестре собралась. Палыч сидел, сидел, а потом как подпрыгнет, а у нее, спрашивает, сестра есть, у тебя то есть. Я говорю: есть, не то в Костроме, не то в Рыбинске. А он аж затрясся. Кто-нибудь, говорит, сестру эту видел? А кто видел, ее здесь сроду не было. Тогда он вроде вовсе свихнулся и на тетку переключился. И пьян был в меру, черт знает, что нашло на человека.
— Ага. А с обеда таблетки глотал да за сердце хватался. Помнишь, мужик приехал, этот… машина у него… «Понтиак», точно. Пошептались малость, и Палыч чуть от тоски не умер, а к вечеру петь начал…
— А в таком состоянии под машину попасть плевое дело, — опять влезла Рыжая, которая подолгу молчать просто не умела.
— Дались ему мои родственники, — пожала я плечами, чувствуя, что все на меня уставились.
— Тетка-то жива? — спросила Зинка.
— Жива, — ответила я.
— Ну и слава богу.
