Автор
Скромная Ольга мечтает о Париже, но её жизнь в спальном районе полна бытовых забот. Внезапное появление загадочной белоснежной машины и гость с платиновыми волосами выносят её из зоны комфорта. Между мечтами и реальностью разворачивается интрига отношений.
Придет Палыч, тогда и узнаем, чего его на твою родню потянуло.
— Когда придет? — взъелся парень.
— Отвяжись, — в три голоса заявили мы и покинули кабинет.
— Пойдем выпьем, — предложила Рыжая, которая оказалась вполне симпатичной девчонкой и совсем не злой.
— Я на работе, — вздохнула Людка и исчезла за одной из дверей, а я торопливо кивнула:
Мы спустились в бар, взяли по бокалу мартини, и Рыжая, немного потомившись, сказала:
— А ты правда.хорошо поешь, и по-французски. А я в школе английский учила, а кроме «хау-дую-ду» ничего не помню.
— Я тоже. Просто песня понравилась, вот и выучила.
— Танька сказала, если Катька так петь будет, нас всех погонят.
— Я, кроме этой песни, ничего не смогу, — торопливо заверила я ее. — Год репетировала.
— А ты ничего, — улыбнулась Зинка. — Я-то думала, ты стерва и задавала. Хочешь, будем дружить?
— Люди должны помогать друг другу, — заявила она, и я опять-таки с ней согласилась.
Мысли мои между тем были довольно далеки и от Рыжей, и от бара. Касались они в основном
Безвременной кончины Юрия Павловича. К этому моменту у меня уже имелась классная версия, которой очень хотелось поделиться с Мишкой, но я продолжала сидеть в баре, надеясь, что смогу услышать что-нибудь интересное. Но ничем интересным в разговоре с Рыжей даже не пахло. Она долго обсуждала платье какой-то Ирки, потом перешла на ее любовника и закончила своим, заявив, что он — идиот и она его на днях бросит, если он не подарит ей колечко, которое она присмотрела.
Далее я выслушала рассказ об этом самом колечке, причем Зинкиным описаниям мог позавидовать Лев Николаевич Толстой. Я поняла, что с меня хватит, и решительно поднялась.
— Мне ж за квартиру заплатить надо, а сберкассу скоро закроют, — якобы спохватилась я. Рыжая замерла с недоумением на челе, а я удалилась, сообразив, что повод нашла не совсем подходящий. Ну так что ж теперь… Я вышла на улицу и торопливо огляделась, «девятка» притулилась на углу, возле кафе «Блинчики». Плюхнувшись на переднее сиденье рядом с Шальновым, я выпалила:
— Серьезно? — вытаращил он глаза.
— Брось придуриваться. — Я хотела обидеться, но только рукой махнула, жажда изложить свою версию оказалась сильнее насмешек.
— Когда я здесь была позапрошлым вечером, Юрий Павлович поначалу нисколько не усомнился в том, что я Катька, но кое-что в моем поведении ему показалось странным. Французский и, разумеется, манера исполнения.
