Автор
Скромная Ольга мечтает о Париже, но её жизнь в спальном районе полна бытовых забот. Внезапное появление загадочной белоснежной машины и гость с платиновыми волосами выносят её из зоны комфорта. Между мечтами и реальностью разворачивается интрига отношений.
Видишь ли, Катька спала с кем ни попадя, и чтоб избавиться от соперников, ему б пришлось перестрелять половину мужского населения города, младенцев я, конечно, в расчет не беру. Если Лось и шмальнул в Палыча, то уж точно не из-за любви. Уверен, он был должен ему деньги.
— Допустим. Юрий Павлович заподозрил, что Катька ему изменяет, и пришел выяснить отношения. Оттого-то он и кричал «я вас насквозь вижу» или что-то в этом роде.
Мишка опять поморщился.
— Ревновать Катьку только придурок будет, Палыч мог спатк с ней сколько угодно, но чтоб разборки устраивать… Да у него такого добра целый кабак. Тут что-то другое…
— Ну, если другое, тогда сам думай, — обиделась я.
— Сказать по правде, меня сейчас больше беспокоит наш труп. Поехали к пристани.
— А как же записка? Нам в клуб надо.
— В записке сказано вечером, а вечер — понятие растяжимое. Кому надо, те подождут.
Шальнов уже завел машину и плавно тронулся с места.
— Слушай, а у тебя парень есть? — вдруг спросил он, а я с подозрением покосилась на его физиономию, подумала и честно ответила:
— Нет. У меня времени мало. Целый день в школе, надо к урокам готовиться.
— Я замуж не тороплюсь. Скоропалительные браки, как правило, ни к чему хорошему не приводят. И вообще, наша мама вышла замуж, когда ей было двадцать девять.
— Это конечно, — кивнул Мишка. — Замужество дело серьезное, надо все как следует взвесить, обдумать.
Я заподозрила, что он издевается, и съязвила:
— Тебе бы это тоже не помешало.
— Точно-точно. Я как раз яркий пример никчемности скоропалительных браков. Значит, парня у тебя нет. Хорошо.
— Ну… никто не ждет, писем писать, телеграммы отбивать и звонить без перерыва не надо. Опять же, если сядешь в тюрьму, то не причинишь горя любимому человеку.
— Думаешь, нас все-таки посадят? — испугалась я.
— Надеюсь, до этого не дойдет.
Мы свернули к пристани. Я залюбовалась открывавшимся отсюда видом, а Мишка затормозил возле симпатичного колодца с петушком на крыше.
— Значит, так, — сказал он, хмуря лоб, а я насторожилась, но не потому, что испугалась, просто некоторое время назад я начала задаваться вопросом: когда Мишка говорит серьезно, а когда дурака валяет. Выходило, что дурака он валяет постоянно. Вот и сейчас, сведенные брови вовсе не свидетельство того, что он вдруг посерьезнел, а чувствовать себя идиоткой мне уже надоело, и я строго-настрого запретила себе пугаться. — Ты меня слышишь? — позвал Мишка.
— Ты еще не сказал ничего такого, из-за чего я могла бы зареветь.
— Ага.
