Рассвет над Тырну-Фошей покрылся золотистыми тенями, когда подразделение Ненашева выстроилось в ущелье. Темное небо застилало мрачный туман, скрывая деревню Пештера. Лес вокруг медленно опускался вглубь, словно шепча тайные откровения под привычным покровом чистоты. Воздух давил и навевал мрачность - это место не лукавило с людьми на пути войны....
Из замка вышел лейтенант Маркин. Он подбрасывал в руке спущенный детский мячик.
Появились пятеро его бойцов, хотели помахать рукой, убедиться в том, что контрразведчики уехали. Артисты никудышные, гнать таких взашей из театра! Хорошо, что не стали спускаться во двор, мялись на крыльце, замороженные, какие-то негнущиеся. Марчук, Джулай, Фролов, Забелин, сержант Пьяных. Только двое последних изображали что-то адекватное, у остальных не хватило на это ни ума, ни фантазии.
Крыленко и Семушкин остались в замке, держали прислугу, особенно Станку, чтобы не вздумала выбежать во двор.
– Счастливого пути! – Маркин помахал фуражкой. – Будьте осторожны!"
"Вот же кретин! На нем перекрестились взоры переодетых диверсантов. У самого догадливого из них лоб омрачила тень.
– Эй, парни, а вы чего такие напряженные? – выкрикнул другой. – Рожи у вас такие, словно по большой нужде всем разом приспичило!
Его товарищи натянуто засмеялись. Напряжение росло, нервы у людей не железные.
Марчук испортил все окончательно. Он натянул ремень автомата, висящего на плече, чуть приподнял его, чтобы быстрее скинуть. Какого черта, кто приказал?!
Прозвучал тревожный окрик. Его издал тот самый глазастый автоматчик с погонами ефрейтора.
Вадим слетел с сиденья, выстрелил в Гавриловича.
В тот же момент загрохотал ручной пулемет Дегтярева. Рядовой Зорин лежал под развесистой елью на краю двора, видел всю картину и ждал сигнала.
Повалился наблюдательный диверсант с погонами ефрейтора. Остальные заметались, заклацали затворы автоматов. Схватился за живот Гаврилович, со злостью уставился на Вадима и рухнул боком в пыль. Катился по двору капитан Ткачук, потерял фуражку. Отчаянно закричала Вера Павловна, бросилась в одну сторону, затем в другую. Пули рвали красивую грудь, она извивалась, выла.
Злобин что-то кричал, командовал, но и без слов все было ясно. Оперативники прыгали через борт, валились в пыль. Пашка Куделин, спасаясь от пуль, упал на рычаг переключения передач, взвыл от боли в ребрах, но подвижности не утратил, сподобился на рывок. Ноги его прорисовали дугу и исчезли за бортом, а за ними провалился и он сам.
Диверсанты разбежались в разные стороны. Зорин подстрелил еще одного.
