Рассвет над Тырну-Фошей покрылся золотистыми тенями, когда подразделение Ненашева выстроилось в ущелье. Темное небо застилало мрачный туман, скрывая деревню Пештера. Лес вокруг медленно опускался вглубь, словно шепча тайные откровения под привычным покровом чистоты. Воздух давил и навевал мрачность - это место не лукавило с людьми на пути войны....
Тот кувыркнулся через голову и остался лежать, разбросав руки. Свинца в его организме оказалось предостаточно.
Двое пустились наутек на дальний край двора. Один из них обернулся, выдал очередь по крыльцу. Охнул рядовой Марчук, выпал из-за колонны, покатился по ступеням, теряя пилотку и автомат. Диверсант прожил на пару секунд дольше, затрясся и распластался на краю пустыря. Его сообщник даже в лес не забежал, грудью повалился на еловые лапы. Пули рвали материю на спине, били кровавые фонтанчики.
Пулемет замолчал, кончились патроны.
Тут внезапно ожил капитан Ткачук, доселе успешно притворявшийся мертвым, схватил с земли ППШ. Лицо его исказилось, он издавал какие-то жуткие горловые звуки. Когда красноармейцы во главе с Маркиным посыпались с крыльца, этот тип прыжками помчался к зданию, преодолел пространство и сиганул за угол. Возмущенно галдя, бойцы побежали за ним. Вперед вырвались Джулай и длинноногий сержант Пьяных.
– На месте! Стоять! – выкрикнул Злобин сорванным голосом и полетел им наперерез, прыгая через трупы.
Но они увлеклись преследованием, свернули за угол. Убегающий Ткачук положил их одной очередью. Опытные бойцы подставились под нее как необученные новобранцы. Джулай рухнул замертво с окровавленной головой. Сержант царапал ногтями землю, кровь шла горлом.
Злобин подлетел к углу, прижался к стене. Только он начал высовываться из-за нее, ударила новая очередь.
Откуда ни возьмись появился рядовой Забелин с воспаленными глазами, выдернул чеку из гранаты, бросил за угол.
Майор пригнулся, бросился за угол, отбил плечо о каменную твердь.
В дыму убегал Ткачук, подволакивал ногу. Он озирался, в глазах его теснилась ярость. Вдруг диверсант с воплем развернулся.
Злобин повалился плашмя, благо подвернулась небольшая канава. Пули прошли над головой.
Диск у Ткачука опустел. Он грязно выругался, выбросил бесполезное оружие, снова побежал прочь, споткнулся, упал в стелющийся можжевельник, закричал от боли.
Вадим держал его на мушке.
– Сдавайся, тебе конец!
Откуда взялся пистолет у липового капитана? Он извлек его из кобуры, взвел затвор, но вместо того, чтобы выстрелить в своего врага, сунул в рот настолько глубоко, что глаза вылезли из орбит, и надавил на спусковой крючок. Но выстрела не последовало, заклинило боек, приключилась осечка.
