Автор
В мире, где тайное общество древних мудрецов вершит судьбы человечества, разворачивается борьба между видимой реальностью и скрытыми силами. Герои должны раскрыть истину о Семере Тайных и противостоять их всемогущей власти над миром.
Затем был грохот, звон и лязг железа. В помещение ворвалась волна жаркого воздуха, бензина, горячих масел. Избитое голое тело отозвалось дрожью. Раздалось два выстрела, она ощутила, как рядом кто-то упал, а за спиной ее кресла звякнуло железо.
Сильные руки сорвали с губ наклейку.
Она охнула разбитым ртом. Лицо Олега было сплошным кровоподтеком. Оба глаза распухли, из узких щелочек сверкали одни зрачки. Но когда она увидела краешек глазного яблока, сердце ее сжалось: тот был залит кровью, казался деформированным. Губы расплющены, в клочьях изуродованного мяса, темная кровь застыла сухими струпьями. Под глазами все цвета радуги: от темно-багрового до фиолетового.
— Сволочи, — прошептал он. — Что они с тобой сделали…
— Олег… — прошептала она. — Ты все-таки…
— Обопрись на меня.
Она обнаружила, что ее руки уже свободны, а когда пошевелила ногами, с них упали разрезанные веревки. Олег протянул ей руку, она встала, пошатнулась. Он осторожно обнял ее за плечи, но она все равно охнула и закусила губу. Кожа пламенела в кровавых ссадинах, на спине висели лохмотья кожи, а кровавые полосы наложились одна на другую так, что образовали месиво.
— Можешь идти? — спросил он. — Хотя это не важно. Я унесу, больше не волнуйся."
"Она пошарила взглядом. Сорванное с нее платье грязной грудой лежало в углу этой комнаты. Она помнила, как на улице мужчины не могли оторвать от ее изумительной фигуры восторженных взглядов, а их женщины зеленели от злости, но сейчас избитое и опозоренное тело невольно горбится, отчего выпячивается живот и провисает грудь…
— Смогу, — ответила она. — Я все смогу, чтобы они все подохли!
— Подохнут, — пообещал он.
Под грудой платья обнаружились ее туфельки. Она попыталась надеть, однако ступни распухли, не влезли. Два трупа, из-под которых выползают струйки крови, в огромных ботинках. Она далеко не Дюймовочка, но все же в один такой ботинок влезут обе ее ноги…
— Выберемся наверх, — сказал он, — все будет. Любые туфли.
— А мы выберемся? — спросила она тихо.
— Мы из всего выберемся, ~ пообещал он.
— Олег!
Он улыбнулся разбитыми губами:
— Представь себе, они не знают, что я и есть тот самый, к которому они пытаются подобраться!
Она отпрянула, из ее глаз брызнули слезы.
