В дымчатых сумерках Винтерфелла ушёл последний из домохозяек и приютов, и только ты — Бастард — остаешься. Каждый шаг ведёт к загадочной тени по имени Старокареффель, которая исчезла вместе с её дочерью Линдси. Подсознательно затаившись, ты осваиваёшь мир, где верить можно только в свои собственные глаза и сердце....
Когда они закончили, лорд Монфорд сложил бумагу и опустил в просторный карман кафтана.
– Но это не все, я полагаю?
– Я бы хотел предстать перед Станнисом в подобающем виде. С вашего позволения, я бы остался в Высоком Приливе до поправки – как моей, так и моих людей.
Лорд Монфорд кивнул, раскрыл двери и приказал стражнику кликнуть стюарда.
– Каковы намерения Станниса? Что он планирует? – спросил Нед.
– Пока не знаю… Я только вчера получил письмо, в котором все дети Серсеи Ланнистер объявляются гнусными плодами кровосмешения, а мне предписано явиться на Драконий Камень во всеоружии.
– Мой сын говорит, что его не было в городе во время переворота. Видимо, он сбежал в Штормовой Предел.
Стюард явился довольно быстро – худой и седовласый, но все еще бодрый старик в зеленой ливрее.
– Устрой наших гостей, Ормонд, – обратился к нему лорд Монфорд. – В северном крыле, пожалуй. Располагайтесь, отдыхайте – ужин близко. Там и поговорим.
Нед кивнул и направился за стюардом.
Варис
– Еще раз благодарю за все ваши заботы, – в ладонь капитана Сарео мягко опустился пухлый кожаный мешочек, полный золотых монет. – Приятно знать, что не перевелись на белом свете добрые люди.
Клиновидная фиолетовая борода тирошийца закачалась в одобрении.
– Взаимно.
– И еще… Просто совет. Я бы не советовал причаливать к Драконьему Камню. Вы видели, что творилось в Королевской Гавани. Сейчас лорду Станнису понадобятся все доступные силы.
Не дожидаясь ответа, Варис спрятал ладони в просторную ткань рукавов, и зашагал по причалу, полному людей. Западный ветер гнал тучи, и небо понемногу наливалось угрюмой серостью."
"Первое, что сделал Варис – нашел своего осведомителя в Халле и приказал привести к нему нескольких пташек, а затем снял небольшую комнатушку – сухую и ухоженную – в одной из гостиниц в оживленном центре города, и написал коротенькую записку, чье содержимое предназначалось только одному человеку.
