В дымчатых сумерках Винтерфелла ушёл последний из домохозяек и приютов, и только ты — Бастард — остаешься. Каждый шаг ведёт к загадочной тени по имени Старокареффель, которая исчезла вместе с её дочерью Линдси. Подсознательно затаившись, ты осваиваёшь мир, где верить можно только в свои собственные глаза и сердце....
Нечего лишний раз провоцировать мальчика – тем более, что он знает куда больше, чем показывает – и как понять, что он знает, а что – нет?
– Я все сделаю, – ответил лорд Монфорд. – Но мне вскоре предстоит отбыть на Драконий Камень. Я дал присягу, и вынужден ее соблюдать.
Варис подошел к окну, за которым плотная водяная завеса обрушивалась на землю. Мокрая толпа сновала внизу, а от крытых торговых прилавков в приоткрытые ставни заползали аппетитные запахи – в основном, морской рыбы – вареной, жареной, копченой…
– Понимаю, – медленно проговорил он.
Лорд Монфорд встал рядом.
– Как поживает наш общий друг?
Варис хихикнул, вспоминая содержимое последнего письма Иллирио.
– О, он сейчас со своим наставником проживает в Браавосе. Говорят, ему весьма по нраву пришлась местная культура и обычаи.
– События разворачиваются куда быстрее, чем вы предполагали. Он готов?
– Увы, нет, – тяжко вздохнул Варис. – Но может статься так, что выбора у нас не окажется.
Серсея
– Ты хочешь сказать, что во всем городе не осталось ни одного ворона? – распекала Серсея своего незадачливого кузена Ланселя. Свиток в ее тонких пальцах был скреплен алой сургучной печатью.
– Нет, ваша милость, – замялся Лансель. – Я не…
– Тогда я не понимаю, почему ты еще здесь. Нет воронов? Седлай коня и скачи на Утес. И как можно быстрее.
– Да, ваша милость. Уже иду. Еду, – поправился он и приняв свиток, выбежал из покоев.
Серсея решилась отправить письмо отцу только через пару дней – когда слова на бумаге стали диктоваться волею не эмоций, но холодного разума."
"К этому времени Королевская Гавань уже чуть поуспокоилась. Джаселин Байуотер оправдал свое прозвище в полной мере – за прошедшие два дня он значительно преуспел на новом посту. Железной рукой он наводил строгий порядок не только в рядах стражи, но и на улицах. Всех насильников тут же оскопляли.
Чернь вроде бы не догадывалась, что на самом деле произошло в Красном Замке – или ей было просто плевать. Благодаря скорым действиям Мизинца, что подкупил всех известных в городе бардов, певцов, и сказителей, редкие и робкие голоса правды утонули в потоке лжи, нелепых баек и несуразицы, вещаемой денно и нощно изо всех углов.
