В ближайшие минуты, прежде чем закатное солнце сменится на звездную черноту, они окажутся в центре беспощадной битвы. В осенней степи скрываются тенистые холмы и жестокий мир бастардов — тех, кто не имеет права быть ни одной расы. Они глядят на бой сквозь прозрачную пелену крови....
Во второй только осели, пахать начали, разбойники напали, всю деревню сожгли, родители нас в охапку – и бежать, все, что было, бросили. В третьей – недород два года подряд, а владетель только налоги поднимает. Брат с сестрой от голода померли. А у вас хорошо. Вы разрешили до полного обустройства налогов не платить, построиться помогли, даже коня дали. Во второй-то деревне отец землю на себе пахал.
– Как это?
– Просто. Батя в соху впрягался, а маманя борозду вела. Нет, здесь хорошо. Вон как вы бандитов разогнали, да еще и денег за потерю дали.
– А мать-то знает, что ты здесь? – сделал Ал-Тор последнюю попытку.
– Еще бы не знать. Она мне все и объяснила. Она же до замужества в господском доме служила, а потом замуж вышла, ну хозяин ее и прогнал.
– А что, разве там у входа такого большого нет?
– Ну как же нет. Сидит.
– И он вас впустил?
– Ага. Маманя ему объяснила, зачем мы пришли, он и впустил.
– Ясно. Сговорились, – обреченно констатировал Ал-Тор, сдаваясь на милость ее рук.
Из купальни он вышел только спустя колокол.
– Пропустил? Вот теперь и бултыхайся в холодной воде.
– Не дождешься, – не остался в долгу Такеши, – я сразу приказал большой котел на огонь поставить. Там воды столько, что можно табун коней выкупать.
– Все равно сволочь. Я от неожиданности чуть в чане не утонул. Ладно, иди, плещись, а то воняешь, как старый козел.
– Это верно. Сам чую, – усмехнулся Такеши и скрылся за дверью.
Отбросив на спину мокрые волосы, Ал-Тор босиком, в одних кожаных штанах уселся за стол рядом с гвардейцами и, обведя всех внимательным взглядом, спросил:
– Сделали?
– Все как вы и приказали, мастер.
– Что такое? Надеюсь, не упустили?
– Нет. Только не повезло герцогу, или повезло, это как посмотреть.
– Да говори ты толком! – разозлился Ал-Тор.
– Мы ж его за шею к подводе привязали, чтоб бежал. А он босиком-то бегать не привык.
– И все?
– Да.
– Ну и ифрит с ним. Что так, что эдак, все равно удавили. Шакалу шакалья смерть. Отдыхайте, мойтесь, завтра с утра снова в седла. Топ-Гар там небось уже большой сбор трубит и копытом землю роет.
– Не роет, мастер.
