В тревожном мраке ночи султан Абдул-Хамид I Блистательной Порты вновь ощущает давнюю опасность. В его воображении вихрь интриг и заговоров, затрагивающих королевский престол. Кровавые игры на двоих между высоким советом и дворянством лишь подогревают беспокойство монарха. Тени неизвестных и чужаков таинственно плетут свои сети, готовясь натравить династию против самой себя....
Несколько раз уже за последние дни отгоняли они от песчаного берега баркасы турок, но те все продолжали настырно кружить, проводя разведку.
Седьмое отделение четвертой роты несло караульную службу ближе к оконечности косы. Егеря, разбившись по парам, тихонько переговаривались и слушали ночь. Морские волны после небольшого волнения с легким шумом накатывались на берег.
– Тихо-то как, хорошо! – проговорил еле слышно Федот. – Октябрь месяц на носу, вона Покров уже совсем рядом, а тут теплынь такая стоит. У нас уже в зипунах, поди, ходят, скоро капустку на зиму солить будут.
– Тихо ты, капустка, – чуть слышно прошептал Мухин. – Кажись, скрип какой-то только что вот был, – и кивнул в сторону моря.
– Да не-ет, показалось тебе, – отмахнулся друг. – Я ничего не слыхал. Волны только гальку катают на бережку, вот она и шуршит.
– Ну, не знаю! – пожал плечами Тихон. – Можа, и вправду показалось, ближе к концу караула всегда ведь бывает так. Ухо и глаз устают все примечать. Вот с того-то и мерещится.
Егеря замолчали, думая каждый о своем.
– Федотка, чегой-то у меня на душе маетно, пойдем до дядек прогуляемся? – предложил Мухин.
– Ага, а ежели капрал заметит? Попадет ведь за то, что мы пост оставили. – Товарищ почесал под каской затылок и махнул рукой. – А, ладно, пошли. Если что, так скажем ему, дескать, спросить мы ходили, не слыхали ли наши соседи подозрительного чего-нить. Все-таки они-то ведь опытные егеря, не то что вот мы.
До соседней пары ветеранов было шагов сто по узкому берегу.
Тихон среагировал мгновенно: сдернув с плеча прусскую фузею, он щелкнул курком, и в ночи оглушительно бахнул выстрел.
– А-а-а! – раздался пронзительный крик, загорланили на чужом языке, и в ответ ударило несколько выстрелов. Пули просвистели рядом, и егеря бухнулись на песок. «Бам!» – ударила фузея Федота.
– Ах, чтоб тебя! – выругался Тихон и, подпалив фитиль гренады, бросил ее в сторону подбегающих турок. «Бабах!» – свистнули осколки, и на песок упали две фигуры.
– Ура-а! – заорал что есть сил Тихон и бросился вдогонку. В левой руке у него была фузея, а правая в это время нащупала в кобуре пистоль. Егерь упал на песок на оба колена и, вытянув вперед руку, выжал пальцем спусковую скобу. Бах! Глухо хлопнул пистоль, один из носильщиков споткнулся и упал.
