В тревожном мраке ночи султан Абдул-Хамид I Блистательной Порты вновь ощущает давнюю опасность. В его воображении вихрь интриг и заговоров, затрагивающих королевский престол. Кровавые игры на двоих между высоким советом и дворянством лишь подогревают беспокойство монарха. Тени неизвестных и чужаков таинственно плетут свои сети, готовясь натравить династию против самой себя....
– А ну-ка, Тиша, пойди глянь со стороны, ни за что там твой глаз не цепляется? – попросил солдата капрал. – Ты-то у нас сильно зрячий. Вот и гляди внимательно.
Егерь отошел на полсотни шагов и, хорошо присмотревшись, крикнул:
– У Капитона накидка серее остальных, выделяется. А у Луки ружье чернеет, как будто бы палка из снега торчит. А так более ничего не видно. Ну-у, ежели, конечно, шибко в обрыв не вглядываться. Да вон пушкари еще все орудию свою прикрыть никак не могут, как большая каменюка она тут смотрится, возле реки.
– Капитон, зараза, говорил я тебе на прошлой бане, чтобы ты лучшевее накидку свою отстирывал?! – крикнул командир отделения. – Совсем уже вконец обленился?! Федотка, ты его там снегом маненько припороши. И это, Лука, ружжо-то оберни пока белой тряпицей. Потом, перед самой стрельбой, ее скинешь.
– Сделаю, Герась, – откликнулся ветеран, доставая из-за пазухи белое полотно.
– Эй, охламоны, вы орудию свою спрячете или так и будете здесь дальше без толку крутиться? – спросил с издевкой копошащихся внизу артиллеристов Филимон.
– Ты вон лучше усы свои спрячь, – ответил ему здоровенный канонир. – Мы, чай, и сами знаем, чего нам делать надо! Не первого года службы, поди. Никита, ты закончил с выкладкой припаса? Картузы белым полотном хорошо прикрой, а потом с Никифором и Авдеем на пушечку покрывалу с аккуратностью уложите.
Около самой береговой кромки возились пионеры под командой Афанасьева.
– Ванька, шнур тащи! – крикнул унтер Кудряшу, и тот полез наверх, разматывая его по пути.
– Да проверил я уже, – донеслось ворчание здоровяка. – Пять раз уже все проверил.
– А ты еще раз проверь, я сказал! – настоял Василий. – Ну, все, братцы, отходите, я скобу с фугаса снимаю, теперь пущай тут не ходит никто! – и, повозившись с миной, он и сам затем полез наверх.
– Ваше высокоблагородие, четыре больших направленных осколочных фугаса на берегу и еще один усиленный безоболочный на льду установлены, все пять терочных запалов на боевом взводе.
– Должно бы хватить, как сам думаешь, Василий? – задумчиво оглядывая со стороны всю позицию, спросил Алексей.
– Хватит, Алексей Петрович, – уверенно ответил тот. – А больше здесь и не надо. И так все русло хорошо перекрываем. Сотня шагов сплошного убойного разлета для осколков есть. Да еще и единорог с фальконетом, они тоже своей ближней картечью жахнут.
– Ну-ну. – Лешка поднялся на самый верх склона и еще раз внимательно все оглядел.
