В тревожном мраке ночи султан Абдул-Хамид I Блистательной Порты вновь ощущает давнюю опасность. В его воображении вихрь интриг и заговоров, затрагивающих королевский престол. Кровавые игры на двоих между высоким советом и дворянством лишь подогревают беспокойство монарха. Тени неизвестных и чужаков таинственно плетут свои сети, готовясь натравить династию против самой себя....
– Там нонче с утра большую партию семечек на отжим подали, вот он и глядит, чтобы все далее порядком там было. А то вот в прошлый раз семена покрушили, да, видать, пережарили их маненько. Уж как только не фильтровали мы то масло опосля, как только его не отстаивали! – и управляющий махнул с досадой рукой. – Однако все одно: горчинка в ем так и осталась, и весьма даже изрядная. Вот теперича, как первосортное, оно, вестимо, уже и не пойдет. Сбудем мы его опосля, конечно, но уже и хорошую цену у скупщиков за него не возьмешь.
– Да-а, непросто здесь у вас все, – уважительно покачал головой Алексей. – Ну, ладно, давай-ка я не буду вам здесь мешать. Я ведь, Потап, сюда надолго и со всей своей семьей приехал. Пока вон Анна Петровна с женой и с детьми в доме обживаются да хозяйство у дворовых принимают. А потом, как только они свыкнутся, так большую стряпню затеют. Вот вы и приходите все к нам на ужин прямо сегодня. Супругу с собой бери, Потап Савельевич, детишками-то, небось, обзавелся?
– Двое уже, ваше высокоблагородие! – с гордостью подкрутил ус бывший унтер.
– Ты это, командиру-то не перечь! – с нарочитой строгостью в голосе буркнул Алексей. – Сказано было явиться по всей форме и со всей семьей, значится, исполняй!
– Есть явиться на ужин всем семейством и по форме! – вытянулся бравый солдат. – Будет исполнено, ваше высокоблагородие!
– Вот то-то же! – улыбнулся Егоров.
– Никак нет, господин подполковник, – покрутил головой управляющий. – Карпыч говорит, что стар он для этого. А вот у нашего немца, как поговаривают, якобы есть какая-то зазноба в Козельске. Сама-то она из купцовских дочерей, но батюшка ее, дескать, не привечает нашего Курта. Вот он пока что никому еще нашим про нее-то и не рассказывает. Все чего-то там прячется, тихорится. Да я бы вам в письме-то, небось, уж прописал бы про такое.
– Да ладно, ты наговоришь, Савельевич, – усмехнулся Алексей. – Чего уж тут, дело личное, чтобы еще и о женитьбе меня спрашивать. Чай не в мундире уже давно ходите.
– Ну уж не-ет, ваше высокоблагородие! – не согласился с ним управляющий.
