Линетт, ну ты же взрослая девочка! Давно пора уже внимательно изучать то, что подписываешь!
Глаза защипало еще сильнее. Я зажмурилась, настроенная ни за что не позволить себе разреветься, и вздрогнула от того, что на плечи мне упало что-то большое и мягкое. Вскинувшись, я увидела перед собой Рэя, а большим и мягким оказалась легкая флисовая ветровка.
Ард уселся рядом, расслабленно откинувшись на спинку скамьи.
Я неловко буркнула что-то похожее на благодарность и плотнее закуталась в приятно льнущую к телу ткань с запахом «морозной свежести». По крайней мере, так утверждала надпись на бутылке, стоящей на стиральной машине.
Рэй молчал, прикрыв глаза и подставляя лицо слабому ветерку.
— Извини. — Я не выдержала молчания первой.
— За что? — ард покосился в мою сторону.
— Это был скандал? — мужчина хохотнул. — Как-то слабенько, на троечку.
Я вспыхнула оскорбленно и даже открыла рот, чтобы показать, что я и на десяточку огого как могу, будут тут всякие арды в моих способностях сомневаться! Но почти сразу же передумала и с достоинством хмыкнула:
— Тоже мне специалист нашелся! У вас же сплошь и рядом девицы стрессоустойчивые и неконфликтные. «Дом — это место отдыха и восстановления, и энергопартнер не должен быть источником дополнительного психологического напряжения», — процитировала я Мину.
Рэй ну совсем уж откровенно заухмылялся да еще и с невероятно снисходительным видом, как ребенку, который верит в зубную фею. Я как-то сразу вспомнила «стрессоустойчивую» Вивиан, и запоздало сообразила, что люди — не роботы. Батарейки, будь они сто раз профессиональными, все равно остаются женщинами, а контрактные отношения — все равно отношениями, в которых случаться может всякое.
Я отвернулась с видом «смейся-смейся, меня это нисколечко не волнует!», но почти сразу попросила:
— Можно я еще немножко тут посижу? Воздухом подышу. И вернусь.
— Сиди, конечно, — Рэй пожал плечами. — И вообще мы не обязаны в квартире торчать. Хочешь я тебя свожу куда-нибудь? Столица большая.
Мне снова сделалось неловко. Я тут размышляла, есть ли возможность досрочно контракт разорвать, а он…
И Рэй будто почувствовал, потому что придвинулся, наклонился, чтобы заглянуть мне в лицо и спросил:
— Линетт, я тебе не нравлюсь?
От совершенно невинного вопроса меня залило краской от ушей до попы, оставалось только отчаянно надеяться, что в сумерках да за покрасневшими глазами, это не было так уж заметно.
— Н-нравишься, — признала я очевидное, хоть и с трудом.
